Исторический музей "Наша Эпоха"Главная страницаКарта сайтаКонтакты
Наша Эпоха
Наша Эпоха Наша Эпоха Наша Эпоха
   

РУССКАЯ КЛАССИКА

 

«Мы восходить должны…»

Автор: Владимiр Палей

Наша Эпоха

Князь Владимiр Палей. 1916 г.



«МЫ ВОСХОДИТЬ ДОЛЖНЫ...»
КНЯЗЬ ВЛАДИМIР ПАЛЕЙ

(9/22 января 1897, Санкт-Петербург - 5/18 июля 1918, Алапаевск)     

 

Владимiр Павлович Палей - сын Великого Князя Павла Александровича от его морганатического брака с Ольгой Валериановной Пистолькорс (урожденной Карнович), внук Императора Александра II, граф Гогенфельзен (1904), князь (1915); поручик Лейб-Гвардии Гусарского полка, кавалер ордена Св. Анны. Поэт. Прославлен Русской Православной Церковью за рубежом 2 ноября 1981 г. в мученическом чине.
      Владимiр Палей был одаренным юношей. Он глубоко чтил своего отца, Великого Князя Павла Александровича. Однако, к большому сожалению, Великокняжеская среда предреволюционной России уже была насквозь проникнута оппозиционными, фактически - изменническими настроениями. Там считалось хорошим тоном дурно говорить о Государе и Государыне, завидовать Их друзьям, распространять сплетни и клевету, плести интриги. Именно этот круг составил заговор против Г. Е. Распутина, взлелеял и приветствовал убийц. Потому неудивительно, что в некоторых своих высказываниях (ныне с полным основанием забытых) Владимiр слепо следовал своим родителям и окружению. Тем удивительнее, что даже на этом фоне он остался иным. Свидетельством тому - его стихи о начале войны, Царе и Царице, написанные в 1916 году, когда патриотический порыв у многих уже угас...
      В Великокняжеском кругу было двое таких юношей: Князь Императорской крови Олег Константинович, героически погибший на войне в 1914 г., и князь Владимiр Палей. Великий Князь Константин Константинович (К.Р.) считал Владимiра наследником своей лиры, а Князь Олег тоже писал стихи и мечтал быть писателем. И Олег, и Владимiр служили в том же полку, что и Лермонтов, и, конечно же, помнили об этом1. Оба они были наделены искренней верой, не выставляемой напоказ.  Для них рано «настало время неземное»2. Князь Олег, будучи ранен, сказал: «Я так счастлив, так счастлив. Это нужно было. Это поднимет дух. В войсках произведет хорошее впечатление, когда узнают, что пролита кровь Царского Дома». А князь Владимiр Великим Постом 1917 г. молился: «Дай мне любить и быть готовым, // Когда к Себе меня Ты позовешь!» В 1918 г., в Алапаевске, он пережил отрешение от всего земного: «Все, что раньше меня интересовало: эти блестящие балеты, эта декадентская живопись, эта новая музыка, - все кажется мне теперь пошлым и безвкусным. Ищу правды, подлинной правды, света и добра...»       
      «Думая о нем, я всегда вижу его таким, как в то утро, когда он пришел попрощаться с нами, такой молодой, такой прекрасный, такой веселый, полный этой невинной отважной беззаботности, которая, казалось, может одолеть плен, одиночество, отсутствие любых удобств, голод, опасность и даже смерть!.. Он отправился навстречу всему этому, мы больше не свиделись» (Из воспоминаний фрейлины Е. И. В. Марии Евгеньевны Головиной)3

 Наталия ГАНИНА

МОЛИТВА ВОИНА

Огради меня, Боже, от вражеской пули
И дай мне быть сильным душой...
В моем сердце порывы добра не заснули,
Я так молод еще, что хочу, не хочу ли -
Но всюду, во всем я с Тобой...
И спаси меня, Боже, от раны смертельной,
Как спас от житейского зла,
Чтобы шел я дорогой смиренной и дельной,
Чтоб пленялась душа красотой безпредельной
И творческой силой жила.
 
Но, коль Родины верным и преданным сыном
Паду я в жестоком бою -
Дай рабу Твоему умереть христианином,
И пускай, уже чуждый страстям и кручинам,
Прославит он волю Твою...

ДВАДЦАТОЕ ИЮЛЯ
1914 ГОДА

Народ на площади Дворцовой
Толпился, глядя на балкон,
Блестело золото икон,
И, как предвестник славы новой,
Взвивая флаги над толпой,
Отрадно ветер дул морской...
«Ура» неслось... Росло волненье,
Гимн повторялся без конца.
И к окнам Зимнего Дворца
Взлетело громкое моленье,
Как рой незримых голубей:
«Спаси, Господь, Твоих людей...»
Святые чувства дней минувших,
Под гнетом времени заснувших -
Восторг, надежду и любовь
Опасность воскресила вновь.
И восставая перед нами,
Сияли светлыми лучами
Картины невозвратных дней,
Что кистью мощною своей
Былые мастера писали -
Картины славы и побед,
Где так ясны златые дали
И где людей грустящих нет...
Какой толпа дышала силой
В тот незабвенный, чудный миг!
Как сладок был народа крик,
Что не страшится он могилы,
Что он на все, на все готов -
Пусть даже смерть закроет веки,
Но не познает Русь вовеки
Жестоких вражеских оков.
У всех цвело в душе сознанье,
Что мы еще сильней, чем встарь...
Но воцарилось вдруг молчанье:
К народу вышел Государь.
И пред своим Вождем Державным
Толпа одним движеньем плавным
В одном стремленье пала ниц...
И миг сей, созданный толпою,
О, Русь, останется одною
Из исторических страниц...
Царь говорил - и это Слово
Всегда звучать нам будет снова
В минуты скорби и тоски,
А тот, кто слышал эти речи,
Не сгорбит побежденно плечи
До гробовой своей доски...
«Мир заключен не будет Мною,
Покоя Я врагу не дам,
Пока он вновь не будет там,
За пограничною чертою...»
И залы Зимнего Дворца
«Ура» как громом огласились,
Дрожали стекла, и сердца
Восторгом трепетным забились!
Сияя чудной красотой,
Вся в белом, плакала Царица;
Она на подвиг шла святой
Быть милосердною сестрицей.
И клики снова поднялись,
Взлетая неудержно ввысь.
Толпа, как море, бушевала,
Безумной храбростью горя,
И с умиленьем повторяла
Слова Российского Царя...
Дворец же старый, перед нею,
Безмолвный - волею судьбы,
Душой угрюмою своею
Воспринимал ее мольбы.
И, нитью связан с ней незримой,
Сливался каменный дворец
С отвагой непоколебимой
Геройских пламенных сердец...
                                                 Январь 1916 г.

СЕСТРЫ МИЛОСЕРДИЯ

Сестры милосердия, ангелы земные,
Добрые и кроткие, грустные немного,
Вы, бальзам пролившие на сердца больные,
Вы, подруги светлые, данные от Бога.
Вам - благословение, сестры душ усталых,
Розаны расцветшие, там, на поле битвы,
И в крестов сиянии, ярко-ярко алых,
Тихо принимавшие раненых молитвы...
 
МОЛИТВА

О, если я порой томим негодованьем,
И если я порой так желчно говорю -
Прости мне, Господи! Но скован я призваньем,
И страстью искренней я к Родине горю.
 
Я не могу глядеть спокойно, равнодушно
На то, как дерзостно злорадствуют враги, -
Меня терзает злость, мне тягостно, мне душно,
И в эти мне часы, о Боже, помоги.
 
Себе я не молю ни мира, ни блаженства -
Что бедный мой удел пред честью всей страны!
Я для нее хочу святого совершенства,
Покоя светлого и мощной тишины.

Мне не нужны теперь ни счастье, ни отрада...
Пусть будет лишь у нас, Всевидящий Творец,
И пастырь ввек един, и ввек едино стадо -
По слову Твоему да станет наконец!

БЛАЖЕННЫ ПЛАЧУЩИЕ
(Лунная ночь в Крыму)

Ночь воистину эта - библейская ночь.
Не Енгедские ль дремлют здесь лозы?
Распростерлась вдали не Сиона ли дочь?
Кто принес мне Саронские розы?
 
Да! Воскресло былое воистину вновь,
В полумгле голубого тумана,
В моем сердце не та, не простая любовь,
Различаю хребты я Ливана...
 
Наконец, из житейских я вырвался уз
И я знаю: сейчас предо мною
Средь немых кипарисов пройдет Иисус,
Окруженный несметной толпою.
 
И навек прекратятся страданья мои,
Возвратится души упованье -
Да польются небесные речи Твои,
Мой Учитель. Я весь - ожиданье.
 
И рыдать и томиться мне доле невмочь,
Преклонил я колени в молитве -
Если ночь эта вправду-библейская ночь,
Раввуни! Приготовь меня к битве!

У СОЛДАТСКОГО КЛАДБИЩА

Мягко разостланы дерна квадратики
Набожной чьей-то рукой...
Спите, соколики, спите, солдатики,
Вам здесь простор и покой.
 
Небо над вами сияет безбрежностью,
Тихо мечтают поля,
Приняла вас с материнскою нежностью
Эта сырая земля.

Русь защищая, ребята бывалые,
Долго дрались вы с врагом...
Спите, родимые, спите, усталые,
Под деревянным крестом.
 
Жертвы борьбы с лицемерной державою,
Вы - не покинутый прах!
Вечною памятью, вечною славою
В русских вы живы сердцах!
                                       Сентябрь 1915
                             Действующая армия, деревня Речки

 
СТРАННИК

Молился он.
Став рядом с ним случайно,
Ему в глаза я бегло заглянул -
И звездное почудилось мне небо,
Во всей своей безмолвной красоте...
И долго я, зашедший в этот храм
Лишь для того, чтобы найти мгновенно
Забвение в молитве торопливой,
Не мог отвлечь обласканного взора
От светлого сиянья чудных глаз...
 
И вышел я на улицу... И вдруг,
Среди толпы спешащей и шумливой,
Поверила взалкавшая душа,
Что будет мир наполнен чудесами,
Что мертвые сердца не перестанут
На голос Иисуса откликаться,
Пока в очах скитальцев исхудалых
Не потускнеет звездный свет, зажженный
Святыми недосказами Христа.
 
АНДРЕЕВСКИЙ СОБОР
                                Посвящаю моему Отцу

Всходили мы по серым ступеням
С благоговейно-радостным смиреньем.
На небе белоснежный фимиам
Осенних туч казался сновиденьем...
 
Всходили мы вдвоем, и белый храм
Встречал нас светом солнечным и пеньем
Незримых птиц, и представлялся нам
Тот ясный миг - безсловным возрожденьем.

Светлело выраженье наших лиц,
И, подымаясь над мiрскою ложью,
Всходили мы как будто к Царству Божью.
Лилось все громче славословье птиц,
А купола прелестные Растрелли
Торжественно и ласково горели...

ВСЛЕД ЗА ЗВЕЗДОЙ

I
Очи неба над пустыней
Свет неясный тихо льют...
О родившейся святыне
Где-то ангелы поют.
 
Незнакомою тропою,
Неотысканной никем,
Пастухи идут толпою,
Направляясь в Вифлеем.
Ждет их Царь новорожденный
Чадо, первое из чад,
В их ушах мечтой бездонной
Песни ангелов звучат.
 
А за ними вслед, оттуда,
Где заря к утру взойдет,
За верблюдом тень верблюда
Безпрестанно восстает...

Чьи-то очи, мглы чернее,
Смотрят в книгу синевы:
То проходят из Халдеи
Прорицатели-волхвы,
 
То цари грядут с Востока...
Над их пестрой чередой
Лучезарно и высоко
Путь отмечен им звездой.
 
К ней, застывшей над пещерой,
Напрягая взор и слух,
Маг идет за новой верой,
За улыбкою - пастух.
 
Разноцветными дарами
Блещет каждая рука -
Вифлеем не за горами,
Цель заветная близка!
 
II
Чадо жизни. Чадо света,
Чадо истинной любви,
Душу скорбную поэта
Темной ночью позови!
 
Вняв святому славословью,
Ослепленная мечтой,
Пусть идет она с любовью
За звездою золотой,
 
Пусть поймет, что все стремленья,
Грезы, вера в красоту,
Все печали, все волнения -
Все приводит ко Христу.
 
И пускай, в тот час желанный,
Вдохновения полна,
Дар стиха благоуханный
Принесет Тебе она.

* * *
Мы ищем радости - а радость вечно тут,
Во всякой мелочи обрядов ежедневных,
Но только чистые сердца - ее поймут,
Она не для людей озлобленных и гневных...
 
Мы ищем счастия, а счастье тут всегда,
Во власти каждого, у каждого порога,
В молчаньи отдыха и в красоте труда,
В надежде на людей и в упованьи в Бога...

РАЗЪЕЗД

Разъезд по просеке крадется... Тишина...
Лишь под копытами хрустят сухие ветки...
Душа пленительной тревогою полна -
О, радость жуткая начавшейся разведки...
Теперь как будто все в порядке у меня:
Сейчас дозорные прискачут с донесеньем,
Наган заряжен мой, и на конце ремня
Двухверстка серая гордится наступленьем...
Вот выстрел вдалеке... Все смолкло...И опять
Идем по просеке мы осторожным шагом,
А ночь готовится и даль, и лес обнять,
И сосны стройные синеют за оврагом...
                                                              Действующая Армия
                                                             Сентябрь 1915 г.


* * *
Господь во всем, Господь везде:
Не только в ласковой звезде,
Не только в сладостных цветах,
Не только в радостных мечтах,
Но и во мраке нищеты,
В слепом испуге суеты,
Во всем, что больно и темно,
Что на страданье нам дано...
Господь в рыданье наших мук,
В безмолвной горечи разлук,
В безверных поисках умом -
Господь в проклятии самом.
Мы этой жизнию должны
Достичь неведомой страны,
Где алым следом от гвоздей
Христос коснется ран людей...
 
И оттого так бренна плоть,
И оттого во всем - Господь.

ПОСВЯЩАЕТСЯ К.Р.

Отдаваясь святому лиризму,
Я про немощь свою забывал,
И на страсти смотрел я сквозь призму
Непорочных далеких начал.
                                           Апрель 1915 г.
 
* * *
Разве не узник и ты, Поэт? Ты телесно
Жизнью прикован к земному понятью о ней,
Вечно ты слышишь душой словно хор поднебесный,
Вечно ты должен томиться со скорбью своей...
                                                   Февраль 1915 г.
 
* * *
Мне дорог час, когда царицей властной
Встает вдали румяная заря
И к жизни вновь готовится прекрасной
Душа, любовью трепетной горя...
Но всех дороже мне тот час упокоенья,
Когда туман рождается ночной,
И вся душа, источник вдохновенья,
Горитъ в тиши высокою звездой.
Но коль Родины верным и преданным сыном
Паду я в жестоком бою -
Дай рабу Твоему умереть христианином,
И пускай, уже чуждый страстям и кручинам,
Прославит он волю Твою...
                                                 Действующая армия.
                                                 Сентябрь 1915 г.

 
ОГОНЬКИ

В июньских сумерках однажды, на войне,
Я, помню, видел раз, как у лесной опушки,
Под яркою звездой, горевшей в вышине,
Зажегся слабый свет в окне простой избушки...
Маня к себе в простор, в страну крылатых грез,
Вечерняя звезда сияла горделиво,
А в дремлющем селе, внизу, среди берез,
Мерцал огонь земной неровно и пугливо;
Но голубой дымок всходил прямой чертой
От очага земли к звезде неугасимой,
И чудилось в душе, неясною мечтой,
Что огоньки горят в связи неуловимой...
                                                  Февраль 1917 г.

* * *
В траве густой, в траве душистой,
Где Божьим тварям есть приют,
Гордясь свирелью серебристой,
Цикады звонкие поют...
 
Царит последний отблеск лета,
Но мiр не хочет на покой,
И песня маленькая спета
С великой, чудною тоской!

В напрасных поисках отрады,
Когда цветы уж отцвели,
Поют незримые цикады
О беглых радостях земли...
 
О чем-то хрупком и печальном,
О чем-то полном красоты,
Как счастье - призрачно-хрустальном,
Воздушно-легком, как мечты...

И тихо плачут эти трели,
Как будто там, в траве живя,
Цикады вещие узрели
Недостижимые края!
                                  22-го Августа 1916 г.

* * *
Спите, солдатики, спите, соколики,
Вам здесь простор и покой.
Благословил вас Господь наш Всевидящiй
Миротворящей рукой.
 
Русь защищая, ребята бывалые,
Долго дрались вы с врагом.
Спите, родимые, спите, усталые,
Под деревянным крестом.

ПТИЦА ГАМАЮН

Ты весною окровавлена,
Но рыдать тебе нельзя:
Посмотри - кругом отравлена
Кровью черною земля!
Силы вражьи снова прибыли,
Не колеблет их война.
Ты идешь к своей погибели,
Горемычная страна!

ПТИЦА СИРИН

Нет, тебе к расцвету чистому
Богом велено идти.
Ты проходишь по тернистому,
По тяжелому пути,
Но, начавшись долгой битвою,
К светлым дням выводит он.
И всевластною молитвою
Меч славянский освящен.
                                    Действующая Армия
                                    Май 1916 г.

ПЕРЕД ПАМЯТНИКОМ ПУШКИНА
В ЦАРСКОМ СЕЛЕ

Осенний день влечет к печальной грезе,
Все замерло... Порхает желтый лист,
И в той же неизменно-тихой позе,
Мечтает вдохновенный Лицеист.
Я здесь один... Безмолвствует аллея,
Но мысли странные бегут волной
И чудится, что томик Апулея
Среди листов лежит передо мной...
О, мой кумир! Наставник лучезарный,
Которому обязан многим я!
Перед тобой стою я - благодарный,
В неясном блеске облачного дня...
Учитель светлый мой! В иные годы
Ты здесь блуждал, лелея юный стих.
Теперь сентябрь... и голос непогоды
Пред думою Твоей как будто стих...
И листьев не колышется завеса,
Застыл весь мир, как чудно-скорбный рай,
И мнится мне, что выстрела Дантеса
Еще не услыхал российский край,
Что Ты еще - воспитанник Лицея,
С грядущею поэмою-мечтой,
Что жизнь Тебя, как жуткая Цирцея,
Томит своею страшной красотой...
О, Юноша с мятежными кудрями!
Ты ожил вновь, божественный пиит,
И Муза, над Тобой взмахнув крылами,
С улыбкой неразгаданной стоит!
И кажется, что все воскресли боги,
Что нет времен, что Ты заговоришь,
Что голос Твой, и ласковый, и строгий,
Нарушит эту призрачную тишь,
Что, полон неземного снисхожденья,
Поймешь Ты, чем мой робкий дух томим,
И в сказку Твоего стихосложенья
Я буду посвящен Тобой самим,
Что объяснишь Ты мне святые тайны,
И долгого мечтанья сладкий вред,
И вдохновенья ореол случайный...
О, Боже мой! Какой прекрасный бред!
Нет! Это - сон... Влечет к унылой грезе
Осенний день, и плачет желтый лист,
И в той же неизменно-тихой позе
Мечтает вдохновенный Лицеист...
                                                    Царское Село
                                                   10 Сентября 1916 г.

ПАПЕ И МАМЕ

Нам хорошо вдвоем...Минувшего невзгоды,
Как тени беглые, теперь нам нипочем:
Недаром грустные и радостные годы
Мы вместе прожили...Нам хорошо вдвоем!
Мы долго пристани искали безмятежной,
Скрывались от людей, томились суетой
И создали, любя очаг заботы нежной,
Гнездо, влекущее спокойной красотой...
Нам хорошо вдвоем, с правдивыми сердцами!
В руке, в тяжелый час, не дрогнула рука -
Мы счастие, воспетое певцами,
У непонятного для многих родника...
Среди опасностей извилистой дороги
Мы в Бога верили и помнили о Нем,
Пускай еще порой стучатся к нам тревоги -
Мы дружны и сильны...Нам хорошо вдвоем!
                                                  19 сентября 1916 г.

* * *
Опять спустилась ночь...Под потолком, в углу,
Икона восстает перед усталым взором
И так же смотрит Лик с любовью и укором,
Как целый день смотрел на этой жизни мглу.
Но полон суеты, вражды, непостоянства,
Земные помыслы в душе своей храня,
Взглянул ли я наверх хоть раз в теченье дня?
О, христианство!
                                         20 октября 1916 г.

* * *
Люблю лампады свет неясный
Пред темным ликом божества.
В нем словно шепот ежечасный
Твердит смиренные слова.
Как будто кто-то, невзирая
На то, чем жив и грешен я,
Всегда стоит у двери Рая
И молит Бога за меня.
                                         21 ноября 1916 г.

* * *
Мы восходить должны, в теченье этой жизни,
В забытые края, к неведомой отчизне,
Навеявшей нам здесь те странные мечты,
Где свет и музыка таинственно слиты...
О, низшая ступень! О, лестница к святыне!
О, вещий, вещий сон Иакова в пустыне!
                                                        Январь 1917 г.

ОГОНЬКИ

В июньских сумерках однажды, на войне,
Я, помню, видел раз, как у лесной опушки,
Под яркою звездой, горевшей в вышине,
Зажегся слабый свет в окне простой избушки...
Маня к себе в простор, в страну крылатых грез,
Вечерняя звезда сияла горделиво,
А в дремлющем селе, внизу, среди берез,
Мерцал огонь земной неровно и пугливо;
Но голубой дымок всходил прямой чертой
От очага земли к звезде неугасимой,
И чудилось в душе, неясною мечтой,
Что огоньки горят в связи неуловимой...
                                                        Февраль 1917 г.

* * *

СУМЕРКИ

Уже сгустилась полумгла,
Но в небе, над землей усталой,
На золотые купола
Еще ложится отблеск алый;
Зовя к молитвенным мечтам
Того, кто сир и обездолен,
Кресты высоких колоколен
Еще сияют здесь и там,
Как будто солнца замедленье
На каждом куполе златом
Напомнить хочет нам о Том,
Кто обещал нам воскресенье...
                                                     Февраль 1917 г.

ИЗ ЦИКЛА «ВЕЛИКИМ ПОСТОМ»

III
Черные ризы... Тихое пенье...
Ласковый отблеск алых лампад...
Боже всесильный! Дай мне терпенья:
Борются в сердце небо и ад...
 
Шепот молитвы... Строгие лики...
Звонких кадильниц дым голубой...
Дай мне растаять, Боже великий,
Ладаном синим перед Тобой!
 
Выйду из храма - снова нарушу
Святость обетов, данных Тебе, -
Боже, очисти грешную душу,
Дай ей окрепнуть в вечной борьбе!
 
В цепких объятьях жизненных терний
Дай мне отвагу смелых речей.
Черные ризы... Сумрак вечерний...
Скорбные очи желтых свечей...
 
IV
Как расцветает сад весеннею порою
И радует глаза безмолвною игрою
Теней лазоревых и солнечных лучей,
Как пробуждается под травами ручей,
Как песня соловья, над томностью сирени,
Витает, полная певучих повторений,
Как, трепетно горя ликующим огнем,
Небесная лазурь яснеет с каждым днем -
Пусть так же, Господи, в душе моей заснувшей
Отгонит вешний день следы тоски минувшей,
Пусть также расцветет для непорочных дней
Сад опечаленный мятежности моей,
И,глядя вновь на мир отрадными очами,
Склонюсь я пред Тобой с покорными речами!
 
V
Благий Господь! Я немощен и грешен,
Звучит печаль в молениях моих...
В былые дни я песней был утешен
Меня пьянил безпечно-легкий стих,
 
Но мне теперь уже не шлет забвенья
Мучительный огонь духовных сил -
В пенящемся напитке вдохновенья
Я горечи неведомой вкусил.
 
О, дай с порывом мне воспрянуть новым,
Дай в ближнем мне не видеть только ложь,
Дай мне любить и дай мне быть готовым,
Когда к Себе меня Ты позовешь!
                                              Великим Постом 1917 г.

* * *
Мы докатились до предела
Голгофы тень побеждена:
Безумье миром овладело -
О, как смеется сатана!

АНТИХРИСТ

Идет, идет из тьмы времен
Он, власть суля нам и богатство,
И лозунг пламенных знамен:
Свобода, равенство и братство!
 
Идет в одежде огневой,
Он правит нами на мгновенье,
Его предвестник громовой -
Республиканское смятенье.
 
И он в кощунственной хвале
Докажет нам с надменной ложью,
Что надо счастье на земле
Противоставить Царству Божью.
 
Но пролетит короткий срок,
Погаснут дьявольские бредни,
И воссияет крест высок,
Когда наступит Суд Последний.

ЦАРЕВИЧУ

Тебе, вдохновенный Царевич,
Божественной позе твоей,
Склонясь пред тобой на колени,
Играю на лире своей.
Если ищешь ты в мире добра,
Если хочешь ты ласки народной,
Чтоб народ полюбил бы тебя
И гордился бы вечно тобою.
Не забудь, о любимый мой Князь,
Ты так ласков и кроток душою,
Приласкать наш унылый народ,
Заглянуть ему в душу с любовью

ТРЕТИЙ ЗВОНОК

Дождь моросит. Из окон мрачных зал
Сквозь дым тумана льется отблеск мутный.
Огни ночные сторожат вокзал,
Звучит во мгле свисток ежеминутный.
Проносятся с шипеньем поезда,
Бежит толпа с цветными узелками.
Уходят рельсы мокрые - туда,
Во мрак сырой, пронизанный гудками.
Вздыхает паровоз. Там, в стороне,
Два воробья заботятся о корме...
Фуражкой машет офицер в окне,
И кто-то в черном плачет на платформе.

* * *
Немая ночь жутка. Мгновения ползут.
Не спится узнику... Душа полна страданья;
Далеких, милых прожитых минут
Нахлынули в нее воспоминанья...
Всё время за окном проходит часовой,
Не просто человек, другого стерегущий,
Нет, кровный враг, латыш, угрюмый и тупой,
Холодной злобой к узнику дышущий...
За что? За что? Мысль рвётся из души,
Вся эта пытка нравственных страданий,
Тяжёлых ежечасных ожиданий,
Убийств, грозящих каждый миг в тиши,
Мысль узника в мольбе уносит высоко -
То, что растет кругом - так мрачно и так низко.
Родные, близкие так страшно далеко,
А недруги так жутко близко.

 

__________________________________________________________

 

1 Когда Владимiр в 1918 г. был сослан в Вятку, у него возникла мысль написать драму в стихах о жизни Михаила Лермонтова и его гибели на дуэли. В доме, где жил Владимiр, он нечаянно нашел старинное и чрезвычайно редкое издание стихотворений Лермонтова с подробной биографией, что поразило его до глубины души.  Владимiр  сообщить об этом княгине Палей: «Как видишь, дорогая мама, удача меня не покинула. Обещай же, что не будешь так много плакать!..»
2 Ф. И. Тютчев. «Теперь тебе не до стихов...»
3 Пер.с франц. Н. А. Ганиной. Воспоминания Марии Евгеньевны (Муни) Головиной были написаны на французском языке в эмиграции. Они содержат весьма ценные свидетельства о событиях и людях царской России, прежде всего о Г. Е. Распутине, в чье ближайшее окружение входила Муня. Русский перевод воспоминаний М. Е. Головиной с обширным комментарием в настоящее время готовится к изданию С. В. Фоминым и Н. А. Ганиной.

 

назад вперед

Вернуться к списку материалов »

Copyright © 2009 Наша Эпоха
Создание сайта Дизайн - студия Marika
 
Версия для печати