Исторический музей "Наша Эпоха"Главная страницаКарта сайтаКонтакты
Наша Эпоха
Наша Эпоха Наша Эпоха Наша Эпоха
   

СОВРЕМЕННАЯ ПОЭЗИЯ

 

«Живем, где река Чусовая…». Стихи

Автор: Протоиерей Александр Никулин

Наша Эпоха

 

 

 

 

«ЖИВЕМ, ГДЕ РЕКА ЧУСОВАЯ...»

СТИХИ


***

Живем, где река Чусовая
Сверкает меж каменных глыб,
Преграды лесов разрывая
И гор изумрудных углы.

Моё первозданное детство,
О сколько воды утекло!..
А речка осталась в наследство,
Где плыл мною срубленный плот.

И гребень её перекатов
Потом пролегал вдоль страны:
Кремлём наслаждался богатым,
Искал и искал старины.

Заглядывал в дальние веси,
Пришлёпывал пену в морях...
А мир был и тучен и тесен
И создан как будто не зря.

Покуда река Чусовая,
Уральская жила - жила,
Вся удаль прошла мировая
На кручах её и валах.

Откроет на стругах поспешных
Ермак нам Сибирский Восток,
И образ «Споручницы грешных»
В терпении явит урок.

«Ну где нам, скажи, прилепиться,
Покуда над нами кружат
Тяжелые чёрные птицы,
Владычица, Мать, Госпожа?

И где Твоя власть вековая?
И где Твоя с нами рука?»...
Что скажешь и ты, Чусовая,
Священная наша река?

 

 МАЛЫЙ ЛИП*

...То свечи горели во мраке,
Стоящие прямо в снегу...
И лес, позабывший бараки,
Склонился на том берегу.

И время забыто и место...
А мы же - с деревьями в ряд -
Припали (как быть - неизвестно)
К останкам стены алтаря.

Священная книга печали!...
Подернулся сумрак снежком -
Покрыл - тех, кто громко кричали
И тех, кто смирялся легко.

И выстрелов не было слышно,
Осталась к печали глуха
Рассыпавшаяся пышно
От шишек сухих шелуха.

На этой хрустящей поляне
С приходом из елей и лип,
В мгновение ока воспрянет
Тот храм, где мы свечи зажгли.

Апостольник белого леса -
Хотя бы его сохранить!...
Всю боль опустевшего веса
Воспринял нетленный гранит.


* Малый Лип - место Царского скита на Урале, близ пос.Шамары Пермской губернии(ныне Свердл. область), место последнего женского монастыря в России, устроенного трудами приснопамятного игумена Серафима Кузнецова при поддержке Преподобномученицы Вел.Княгини Елизаветы Феодоровны.

 

ПУСТЫНЬКА
Отцу Гавриилу

От города до пустыньки - сто верст,
Дней полного безверия - сто лет.
А путь в твою часовенку не прост,
А образ твой спасенья - всем свет.

Какие Бог Уралу дал леса,
Какие реки вытянул средь них!
И Чусовая - первая краса,
А в ней Олений Камень - лучший стих.

И солнце все вершины обойдет,
И ветер все деревья накренит,
Покуда в церкви правило идет,
Оттачивая подвига гранит.

И лодки все, как древле корабли,
Водой зеркальной медленно плывут -
И солнце на кресте им светит лик,
Средь елей тихой славой прослывут.

Еще вдали послышится пила,
Повсюду стройка времени ползет,
Но смотрит к нам Святитель Николай,
Что стадо христианское пасет.

Пушится дымом банная труба,
Соблазном дышет, с нами говоря...
Сурова жизнь уральская - груба,
Когда одни дожди идут подряд.

Когда одни морозы - холода,
Когда за строем строй снега идут...
Не скоро окна отойдут от льда,
Не сразу звери обретут еду.

...Ах, вот ты где, монашество мое,
Вся тайная, вся присная души...
А мелкий дождь по-прежнему все льет,
Да галечник в дороге шебуршит.

Когда хитон греховный омочу?
Да хватит ли потока многих слез?
Но припаду к целебному ручью,
Омоюсь - как я падал под откос.

Прими меня тогда к себе, отец,
Я сохранил надежду всех любя...
И Бог, когда оставил всех овец,
Нашедши, к ним причислил и тебя.
Подъял, омыл, укутал, обогрел,
Как после крест, вздохнув, на плечи взял...
Такой любви искал я и хотел,
А без нее я в жизни сей устал.

Иисусе вожделенный, не гони,
Иисусе долгожданный, приголубь...
«Смотри, как подвизаются они!
Как улыбается небесная им глубь».


КРЕСТ

Наш крест стоит в последнем далеке:
Нам Царь его оставил не напрасно...
Как хорошо, в порыве чувств прекрасном,
Припасть к нему свободно, налегке.

...Кто снял его с разрушенного храма?
Кто дал ему как страннику права?
Какая в нем запечатлелась драма?
И вырастет ли вкруг его трава?

Ни ржа, ни тля - не коснутся ему ...
Он - восходящий к Церкви неприступной -
Кому-то будет в тяжесть, как хомут,
А мученику - виноградом крупным.

В нем слезы не видны, а кровь спеклась -
От тяжести (неровен путь!) и зноя.
Какая сила и какая власть
Ему даны ...
                  (как в ломке льда весною).

И большего - умри! - не заслужить ...
Пусть на безвестной высоте Урала
Он высится, когда бы нас не стало -
Чтоб, распластавшись, миру послужить.

                                                  лето 2005г.
                                                  Новая Утка

 

В ЕКАТЕРИНБУРГЕ

Опять в зловещий город
убиеньем
Последнего российского Царя
Въезжаем, как и прежде с треволненьем,
Где - где ты след крови Государя?

Где тот подвал? И стены роковые?
Не слышно смертных стонов у дверей...
Всю тайну дней - основы вековые -
На время заградит еврей.

Громада храма виснет, но ступени
Тех двадцати... Мне не пройти к Ним вниз,
Ни с теми встать, кто верен, не изменит -
Ни поклониться... Взорван тот карниз.

Но здесь, где замуровано по месту
Вся наша память камнем и песком, -
Увижу путь к Христу опять отверстым
И с жертвами сожженья сердца ком...

Средь визга шин, при всех концов утрате,
Одно желанье - вознестись горе...
И знать, что нас - в остатках жизни хватит
Быть царскими людьми - и умереть.


ЦАРСКАЯ КРОВЬ

Закалается Царь
на конец ослепленной эпохи....
Плотно сжались убийц их ряды.
- Где ж вы, русские люди, в вас кровь их!?
Изумились той крови жиды.

Обагрились тела и ладони -
Онемели святые уста....
Жуткой ночью тихонечко стонет
Наш Царевич - и кости хрустят.

Здесь приносится кровь очищенья...
Иудейская месть!
Христианского сердца струя -
В озареньи ума - без отмщенья -
Исцеляет родные края.

О, Божественный Агнец небесного цвета -
Ангел пятой печати...
Коснулась убийцы рука -
Все померкло - не будет рассвета
До Второго пришествия....
Так эта кровь дорога.

- Государь! Как восстану с коленей? -
Не утрусь до последней слезы....
Обратится теченье - в нетление
Небошественной Божьей Лозы.
Лишь в Причастии счастья дотронусь...

Как теперь понимаю нужны
Оглумленной душе
звенья Царской короны...
Царь, Царица,
Царевич, Княжны.

ПОЕЗДКА В АЛАПАЕВСК*

Скажи мне, чудной Алапаевск, -
Но как в наступившей зиме
Мы узрим в пустыне - я каюсь -
Светильник, горящий во тьме?

...И там, где Великой Княгиней
Развернут был полог небес -
Кто наши моления примет, -
Как прежде расторгнутый лес?

Как в этом столпе - сквозь вершины,
Сквозь эту сосновую сень -
Душа ее - Ангелов чины
Проходит - вся в Божьей красе ...

От уст Ее - ввысь Херувимской, -
Звучащей из мерзлой земли,
Где лик возблистал ее римский,
И сердце - в чеканке молитв.

Все небо ту песнь подхватило,
Вводя ее в вышний чертог...
О, если б и нам эти силы
Подали молитвенный ток!

Не зря же ссыпалась на плечи
Снежинок небесная рать,
Как чудо - горящие свечи, -
Что стужа? -
Одна благодать.

И тело, и дух оживали,
Как если б Княгиня сама
Нам кланялась, если б мы знали, -
Моя голубая зима.

*В Верхней Синячихе, близ Алапаевска, сохранилась воронка шахты, в которую были сброшены тела Великой Княгини Елизаветы Феодоровны и других мучеников
царской крови и преданных им близких; место паломничества и устроен монастырь

 

БЕЛКА

Как огнь свечи - вся дышет, вся трепещет, -
Вот-вот сорвется,
вскочит - улетит...
Как будто мир небесный ей обещан -
На дольний мир пугливо так глядит.

И вот в окно души моей взглянула
Как вспышкой - озарила жизни клеть,
Чтоб ты, душа-хвалебница, проснулась
Весну среди сугробов ей воспеть.

И с мягким инеем - предвестником взлелеять
Земле священной сладкую купель...
Уж сумерки в моих лесах светлеют,
И покаянья близится капель.

Вот - вся в прыжке,
отважная, блистает,
За ней - неповторимый снегопад,
Завеса с веток ссыплется густая...
И мне б за белкой мчаться наугад!


В СУМЕРКАХ

В сумерках душа боится шага
Совершить, неверности стыдясь...
Помыслов бессмысленная тяга
В этот миг навязывает власть.

Синий снег, как облачная вата,
Окружил, душа не чует ног.
Тихо в сердце плач, одна утрата -
Ничего на свете я не смог.

Ни любви не сохранил, ни чувства -
Лишь воспоминанье детских лет...
Все за снежной призрачностью пусто,
День померк в бесцельной дикой мгле.

Все потеряно - лишь конус колокольни,
Что крупицы света сохранил,
Пресечет печали сумрак дольний
Божий меч, что бесконечно мил.

Вниду я под сень большого храма -
Господи, Ты стер мою беду!..
Чудным светом озарится рама,
Если я поближе подойду.

Здесь мои наставники и други,
Здесь мне юность сызнова начать...
Уврачует все мои недуги
Жар Причастья, Божия печать.

Здесь моя поэзия и слава,
Здесь лампады негасимый свет...
Тихих звезд блистание на главах
И Христа Божественный Завет,


ДОРОГА
(памяти Свиридова)
                                               Степушке

Не суди меня строго, дорога, -
Сколько бед я в пути миновал...
Все в руках милосердного Бога,
Как бубенчик - на вечность права.

Как я долго скучал по лазури,
По полдневному небу, горам...
Ты прости - если б не было
бури -
Для чего развеваться ветрам?

Мне теперь как высокому гостю
Поклоняются степи, леса...
Вся вселенная встанет по росту,
Улыбнется цветов полоса.

Все высокие сосны вершиной
Прикоснутся косы облаков...
Как песок просвистит под машиной
Волокнистое время легко.

Не суди меня строго, дорога, -
Как ни жми - все равно опоздал...
Подклонюсь у родного порога:
Ключ на месте и в небе звезда.

* * *

Еще не отзвенела Пасха,
Но тихо-тихо на душе, -
Как будто кто взглянул с опаской
На праздник в храмину восшед.

Как будто кто услышал пенье
Неспешных Ангелов благих...
И с неба - с неба дуновенье -
И в расточении враги.

Куда девались дни печали
И время тяжкое - рыдать,
Когда нас чувством изначальным
Вновь посещает благодать.

Еще не все вернулись люди
В свой скушный - посторонний дом -
Как сладко колокол разбудит
Всю местность, воды подо льдом.

Приникнет и к моей светелке,
Коснется слуха Божий перст...
О, кажется каким он долгим
Наш путь к Христу - а он отверст.

И непогодью лес туманит,
И высоко на стенке крест...
Нет, ничего нас не обманет -
«Христос воскрес!» «Христос воскрес!»
                                     24 апреля 2009 года

* * *

Как владыка седого Урала,
Подымусь на вершину вдали -
И лесов мне покажется мало,
И дорог, что меж гор пролегли.

Облакам преподам славословье -
Распрострутся благие стада;
Потекут наши реки в низовья,
Обнажится на солнце руда.

Изумительны сизые выси -
Диких елок уральских орда
Обымает поселки и веси,
Обступает в близи города.

Как голубка приклонится слово,
Призовет тебя к чувству с утра,
И от этого чуткого зова
Позабудется горечь утрат.

...А Урал - вся Россия, вся небыль, -
Зачарованный омут, рубеж...
Еле держится слово за небо,
Как ребенок, без всяких одежд

Что нам кафедра? - Пыль под ногами.
Вместо жезла - корявая трость...
Были церкви - да сгрудились в камень,
Ну, а камень, известно - Христос.


КИПАРИСОВЫЙ КРЕСТИК

Четверть века назад я надел кипарисовый крестик, -
Как себя отделить от успеха безумных людей?
Любовался, был счастлив, что он находился на месте,
А потом забывался, охваченный яростью дней.

Я не знал, что Господь на Голгофе своей, неизменно -
Сохранял мою суть... Как падают вниз якоря!..
А потом воздымал - не выразить словом момента:
Врачевал мою грудь, чтобы ожил я, духом горя.

Я тонул - а Он над водой простирался,
Я сгорал - а Он был сильнее огня...
Я б хотел ... Но Ему подражать не старался,
А всё более плакал, нет в мире грешнее меня.

Мой кораблик, мой мир,
Моё сердце наполнивший разум...
Попадем ли - вопрос -
в Его золотую струю?
Я его не снимал - никогда и ни разу -
Кипарисовый крестик,
Христом освященный в раю.
                                                   2003 г.

* * *

Когда душа небесным заболеет -
Не мило ей на суетной земле...
Что плод трудов?.. Едва созрев, истлеет ...
И видится ей к горней келье след.

Мой путь - Урал, покатые вершины,
Да кое-где скала среди лесов....
И мы с тобою, друг мой, не лишéны
Подвижничества древних образцов.

Взойдем подножием, как люди старой веры.
Туда, где рвутся тучи на куски,
Где солнце сотворяет перлы,
Блестя росой, над коей Божий скит.

Среди тайги небесная светёлка,
Средь дикой пустоши
тесовый влажный крест,
И падает кедровая иголка
И неба освещается отрез.

Последнее молчание! Пустыня!
Здесь сердце сладко с небом говорит,
И посох воткнутый здесь навсегда застынет
И дальний лес средь облаков парит.

Воркуй - воркуй, полночная молитва,
Как родничок, журчащий по камням,
Чтоб благодати чудная ловитва
Была бы неизбывна нам.

Как далеки ненужные заботы,
Но мир любви - он Божий, он живой;
И мы взойдём в нездешние красóты
Под сенью кедров в стан сторожевой.

Где прежде нас подвижники святые
Мир берегли непознанной мольбой,
А потому лучисто-золотые
Тенёта рая ночью голубой.

Весенних дум, осеннего упадка
И зимних, дивных, сказочных оков,
Когда метель подкрадется украдкой
И все затмит - от глаз до облаков.

Восплачь, душа!
Мы добрались проститься
С мирскою прелестью...
Взмахни, взмахни рука,
Чтоб нам в глуши лесной перекреститься
И навсегда соединить века.


ЛИПЫ

Блаженней лип
деревьев в мире нет!..
Нежней самшитовых, изящнее кленовых,
Едва увижу их на стороне -
И неизменно ими очарован.

Всей женственностью их не превзойти,
Чуть выгнутые - украшают парки...
И лес суровый мягкостью их тих,
И липовые над моим покосом арки.

А если вспомним таинства свечей?
Пчела их цвет под воск облюбовала,
И озарится светом их лучей,
Та дщица липы, что иконой стала.

Премудростию Божьей возросли
И покорили нас смиренной красотою...
Вкусить бы рай с нектаром сладким лип,
С их добродетелью - трапезою святою.


МАЛЕНЬКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УРАЛУ

Кипрей отцвел, а опушь словно вата
Цепляется и вся меня роднит,
С душой «зека» в одежке простоватой,
Когда он покидает свой рудник.

Люблю я это плен в средине лета,
Замысловатых гор, реки пречудный вид,
То мой Урал, не до конца воспетый,
Из серебра и золота отлит.

Приют избы, тайгою потаённый,
В заброшенных покосах ищем след,
И в прошлом все, как в Библии - «в день оный»,
Забудем исчисленье лет.

Но если до креста - из глыбы тёсан -
Мы доберёмся (ничего в руках),
Поймём, что по Уралу путь был тесен,
А потому - запечатлён в веках.

И церкви исторической ограда
Легко отверзется и все в ней образа,
Как будто ждут - души моей отрада,
И от избытка чувств - моя слеза.

Всех птиц парящих возгласом единым
Я стану выше, посох мой, стезя...
Как хорошо быть созданным из глины,
Создателя в любви Его предзря.

Моя неизреченная стихия!..
За ликами восходим в небеса,
И отразим напасти бед лихие, -
Служенья моего краса.

Господь мой! Дай еще нам время
Трём поколеньям пред Тобой цвести...
И счастлив я, что есть на свете племя,
В котором мне случилось прорасти.
                                              25 августа 2010 г.


МГНОВЕНИЕ ДО ПАСХИ

Тихо в небе... Звезды - точно птицы,
Свет их рассыпается в очах...
От него печать Христа на лицах, -
Вспыхнет ярким пламенем свеча.

В воздухе незримое движенье,
Вот уже все ближе голоса:
Словно и не мы, а песнопенье
Дивно преклоняет небеса.

«Воскресение Твое, Христе и Спасе», -
Что едва послышалось вдали
Пробудило во едином часе
Все окраины, все пропасти земли.

Как апостолы - по Божьему наказу
В гору Галилейскую взошли, -
Дробным камнем и весенней грязью,
С каждым шагом слышим сил прилив.

И ГУЛАГ припомнится, - руины,
Вечный холод или вечный страх -
Тех церквей разбитых, голубиных, -
Ангелов в них бденье до утра.

Тянется, как Млечный путь сверкает
Крестный ход - ну где ты, злой навет?
Загудит под ним земля сырая
С колокольным звоном во главе.

...Горе! Мир безумный необуздан,
Но почуяв вожделенный миг,
Точно конь, хозяином предузнан -
К Богу существом своим приник.

Вот он - весь, еще не веря встрече,
Безрассудно налагает крест,
Но забудет все свои увечья:
Господи!.. Во Истину Воскрес!

МОСКВА

Чем ты была красна - осталось в глубине...
Россия, Русь - Москва моя, невеста...
На страже Кремль, а без него на ней
Возвышеннее не найдется места.

Из снежных крыльев вырастает твердь...
Дыхания князей на все века хватило -
Где срубленная начинала дело жердь:
Стеной возвысилась Руси нетленной сила.

Взметнется колокольня в небеса -
И гул на ней - и вся земля сырая
Воскреснет, оживут леса -
То звон им благодать воспосылает.

А с нею Русь, как есть Иерусалим,
Таким он ей однажды здесь приснился...
Собор Успенский...Царь и Третий Рим...
И каждый в нем святыней осолился.

И чудо - этот образ устоял,
Как дуб Маврийский, как явленье Бога...
Спокоен я, коль красота твоя
И моего сподобила порога.

* * *

На заморозки - всюду торжество:
И не сравнятся с инеем в наряде
Все лилии, когда леса в прохладе
И переходят с воздухом в родство.

Прозрачная стихия! Наслажденье
Моих сиюминутных чувств
От зрения осеннего виденья:
И лёгкий пар колеблется из уст.

Не то чтоб смерть, но время замиранья...
Курится за чащобою дымок:
Быть может, там охотник зверя ранил,
И он добраться до норы не смог.

И вот теперь у этой тризны странной
Вдруг разложил средь сырости костёр -
И дым такой густой и неустанный
Рукав свой к небу высоко простёр.

НА ПОКОСЕ
(брату Борису)

Божьим Промыслом мир изукрашен -
Колосятся в час лета луга...
На покосе - на стойбище нашем -
Каждой жердочки честь дорога.

...Начинается чайника дело:
Закоптится на ýглях, кипит...
И покроется дымкою белой,
Ожидая заварки, сопит.

Из небесной пустыни изыдут
Облаков тонкорунных стада, -
Безупречные, мирные с виду
Да за ними густая гряда.

Плавью солнца земля накалилась -
Шёлк травы и кузнечиков бой, -
Но стремится нам Вечная Сила
Дать прохладу в юдоли земной.

Шевельнутся упругие листья,
Задрожат, вострепещут вблизи...
Косы молний всё небо очистят
Первым громом истому сразит.

Но успеем ли? Дождь - или град ли
Как клинком полоснёт по копне...
Но надеемся - Ангелы вряд ли
Низведут всё, что было, на нет.

Стань нам, Боже, на время отрадой,
Наказуя - омой, ублажи,
И лесов вековою оградой
По дороге домой окружи.


НАША ЗИМА

На снежных полотенцах - невесома, -
Как некий образ, Божий вертоград,
Стоит зима - блаженная истома,
Когда б не холод много дней подряд.

Закутаются избы, словно дети,
Под снеговиной стеклышки блестят, -
Да тут еще февральский щуплый ветер
Подкрадется, как придорожный тать.

Весь мусор раскидает, где захочет,
И долго по окну, как плеткой бьет -
И гребешки на крышах изб отточит,
И гнездышки на кручах гор совьет.

По ним - по ним душа моя скучает,
Засыпанным стремнинам и гольцам, -
Где насладимся бархатистым чаем -
Как огнивом в озябнувших пальцах.

Где у костра в снегу одна морока,
То в слезы дым - и некуда присесть...
Дождусь ли я еще такого срока,
Чтоб мне сухарик вымоченный съесть?

Как там стоят вдали мои Басеги -
Неужто все дороги замело?
И лыж горячих дерзкие набеги
Не пронесут ли выше всех болот!

Мне снег, как звезды...
Я средь них родился.
О сколько искр алмазных источил
Тот снежный свет -
Где б я не находился,
Он был со мною и во мне почил.

А потому душа неугомонна -
Все б ей наперекор и поперек...
А Божий мир недвижим как икона,
И зимний сад загадочно высок.


* * *

Не угасай, моя лампада,
В ночной тиши - не угасай,
Пусть дня навалится громада,
Еще гори, не угасай.

Когда придут худые вести,
И скорбь и горе через край, -
Ты не мерцай, мы будем вместе,
Еще гори, не угасай.

Ты озаряй нам Лик блаженный,
Моя сердечная роса...
Коль скоро мир - как прокаженный,
Гори - гори, не угасай.

И освети мою лачугу,
Мой Богородичный посад,
Мой Третий Рим, мою округу...
Еще гори, не угасай.

К нам без тебя не внидет небо,
Спаситель не придет в леса, -
Дух Сергия, -
Бориса, Глеба, -
Ты и во мне, не угасай.

И Матерь Божия - Отрада,
А с Нею Божьи голоса
Отверзут Рай
Святого града...
Еще гори, не угасай.

Еще мой крест в земной юдоли
Древесная не обвила лоза,
Когда уж над собой не волен...
Гори, гори, не угасай.

Еще поодаль треснет свечка,
Уколет чуткие глаза, -
Вот я, пропавшая овечка,
Свидетель мой, не угасай.

Еще - когда наложат руки,
Когда блеснет во тьме коса, -
Подай мне сил
стерпеть все муки -
Гори, гори, не угасай.

Ты и венец - ты и услада,
Заслон от ада и слеза...
Не угасай, моя лампада,
Еще гори, не угасай.

* * *

Опять мы Афон посетили -
Наш сумрачный северный лес,
С любовью часовню срубили,
Чтоб ближе коснуться небес.

Чтоб солнце с утра облистало
Всю буйную кипь облаков,
Несущихся с перевала,
Готовых сразиться легко

Еще с неслучившимся чудом,
С моей потаенной мечтой -
Отшельником жить, а покуда
Принять этот сказочный бой.

Стоять вместе с кедрами строем
Под натиском бурь и снегов...
Всю исповедь небу открою
Грядущих ко мне облаков.
                               2007г.

ОРГАН

Кто был - уйдет... И слово - Бога Слова
Не смогут повторить уста...
Один орган - как гром напомнит снова
Святую в сердце проповедь Христа.

И камни зазвучат - и в спышках неба
Откроется Последняя Труба...
И мы воспрянем - только не во сне бы,
Не в узах бы беспечного раба.

Как Иоанну отозвалось слово,
Когда уже ни неба, ни земли -
Исторгнет из глубин немых былого
Гортань органа тысячи молитв.

... Какие-то немыслимые пилы
Основу жизни пилят подо мной, -
Но нас непостижимо укрепили
И острый гвоздь - и весь голгофский зной.

Расплавится железо неспроста -
Как олово - и мы услышим снова -
Восходит над гробницей СЛОВО,
Бессмертное звучание Христа.

Ах, вот зачем ты, музыка, дана -
Чтоб освятившись горечью колючей,-
Исполниться стези небес певучей,
Когда испита Чаша та до дна.

Вся мира жизнь в подножии креста...
Как в миллионах брызг от океана
Играет солнце,- мощь звучит органа
И исповедует наследие Христа.


ОСЕННЕЕ
(Наталье Ганиной)

Лазурной осенью особенная связь
Творца с твореньем, вечности - с веками...
Заметней листопада ипостась:
Смиряемся - и время в воду канет.

И если сладко гаснут огоньки
Последних листьев, как в ночи лампады,
По вечерам глазницы у реки,
Переплетаются с орнаментом ограды.

Виски нависших скал - с киотами икон...
Но если держим на уме сомненье -
Не обретёт звучанье нужный тон,
Молитву - во устах блаженных пенье.

И исцелит не опыт - благодать...
Преображаясь древностью церковной,
Мерцанье звезд сравним с рожденьем льда,
Простор души - с вселенною огромной.

И непременно Божий небосвод
Раскроется - и храм под парусами
Плывет по тверди неприступных вод...
И, кажется, что кормчие - мы сами.
12 октября 2010 г.

ОСЕННИЙ ЛЕС

Со всею жизнью несравним осенний лес:
Его святыня - тишина, пространство,
И каждый лист - венец его убранства,
Вот - вот осыплется, неповторимый весь.

Все близко, все светло и все влечет,
И ничего уже не отягчает:
Ни в каплях бриллиантовых сучок,
Ни лист, опавший - тот, что шаг смягчает.

Пока живешь, ничто не замечаешь,
Но замер лес, а ты один ожил,
И насладишься всем, чего не чаешь,
Как если бы царю лесов служил.

То первых дней воскреснут в сердце связи,
И тот же пламень - листопада вид,
И, кажется, - сгорим или увязнем,
Да солнце быстро скрыться норовит.

И вся душа исполнится величьем
И обретает голос неземной, -
Бесплотный, но совсем небезразличный -
И время бездыханно предо мной.


ОСЕННЯЯ КАПЕЛЬКА

Как бриллиант - в осенней мгле, как в сказке,
Оставит дождь, когда теплу конец,
В кувшинках трав, подобно царской ласке -
Алмазный перстень, крошечный венец.

Заденешь - скатится воды хрустальный шарик,
Что не сравним с мерцаньем серебра,
И если посох невзначай ударит -
Рассыплется росистый виноград.

Лучом затмит пурпурный лист рябины,
Березы золото вот-вот испепелит...
И сухостой соделает невинным,
Жемчужной россыпью украсит тихий скит.

Светёлка дней моих досель не опустела,
Не сдвинулся, что к нам приник - Басег...
Пока душа еще не онемела -
Блаженствует, подобная росе.

Молитвы ток на время остановит
И озарит глубинных чувств добро...
Так Петр по слову Бога рыбу ловит,
Зрак Иоанна пробует перо.

В слезинке откровения обрящет
Осенней купины бесценный груз...
И не найти, чтоб не искали, слаще,
Что дарует Господь нам духом уст.

Как зёрнышком - зеркальною крупицей
Засеет чистотою дольный мир...
И смерти нет, Творца сиянье в лицах,
Взыграет сердце тысячами лир.

Мой нежный бисер, дунь - не сохранится,
Сокровище мгновенья, - игла,
Что нанизала жизнь мою, сестрица,
И озаривши мир сей - утекла.

ПАМЯТИ МАТЕРИ

Я земляничный угол обобрал
И лес прошел с облупленным бидонцем,
И догоняет горсточка добра
Косматый гребень скачущего солнца.

Дождь стороною и дорога вниз
И мать невольно спросит у порога:
- Ну что ж ты не собрал из ягод кисть,
Чтоб угостить кого-нибудь немного?

И я припомнил трогательный дар -
Тот материнский с ягодой обычай,
Но никому его не передал,
Хотя в душе моей он возвеличен.

Порою кажется - вот-вот родимый дом -
Разыдутся все облака и громы...
А я бегу вдоль речки босиком,
Едва завидев ток ее знакомый.

И хочется скорее - напрямик -
С обратной стороны - по огороду...
О вожделенный вечной жизни миг!
...Быть может спросит мать моя про воду?

- Там ключик был, а ты не почерпнул
И не принес попробовать водицы?..
И снова вспомню - что ж я не свернул
К теперь уж болью сомкнутой кринице.

И я воздену к небу две руки -
Я наг и пуст - вот все мое моленье...
И берега закончатся реки,
А земляники - не коснется тленье.

ПЛАЧ ЗЕМЛИ НАШЕЙ

Откуду начну плакати
окаянного окаянства нашего,
егда земля наша кровию царскою наполнишася,
напиташася ею вси концы,
егда и славу на бесчестие и
срамоту поменяша,
егда лик земли нашей исказися,
свирепея убийством Помазанника Божия,
о нем же и Соломон чудный песнь свою сложи:
«Сердце царево в руце Божией».

О богоубийства паче иудейского!
Егда бы Бог, насаждей ухо
Вложи печать Своея кротости не токмо детищем Иудовым -
Осанна вопиющим - но всем закону Моисеову прикосновенным,
не причастились бы клятвы жидовья и братья их
до последних колен...
Но бысть Жертва Крестная Спасова -
и Воскресением приложися.

Бысть и жертва Третьего Рима
Воскресением веры православныя,
Божьего народа единение -
славный дар в сретение Втораго Пришествия.
«Воздеем руце, горе имуще сердца», -
Прииди, Иисусе Сладчайший, Солнце правды,
Христос Пребожественный,
предваряя Себя знаменьем Креста,
отри всяку слезу от лица люте страждущих -
се сатана попущенный удушает до дна.

Плач в Раме слышан, вопль и рыдание много,
Се Рахиль плачущи не может утешитися
об убиении Вифлиема младовозрастного
вместо Христа Самого...
Се Вифлием новый бысть,
паче множеством древняго.
Но яко не возликовали старейшины народа Иудейскаго
о появлении Звезды,
токмо волхвы персидские,
вселенная же возликовала
посюду встречая Наследника Царя,
Николая рождшегося,
кругосветное путешествие совершающего.
Китай, Япония, другие страны
песни ему воспевают,
а убийцы его ножи точат,
яд аспидов в газетах изощряют...

О, бездна грехопадения нашего!
Кто сочтет кости умученных на Новой Земле,
крайнем севере?
Еще железный терновник не сгнил по всей Сибири и Уралу...

Спилена тайга ручною пилою,
Скошен лес сыновей российских за отступление наше;
увели Царя нашего с престола Давидова,
нет Ярославны оплакать нового Игоря...
Да и Киев ни к чему.

«Аде, где твое жало, где твоя победа » -
Христос воздымает сердца Царственных Мучеников, семь светильников
посреди коих Сам в снегосветлой одежде,
препоясан всеми аксамитами,
и ноги Его яко халколиван,
теперь престол русский.
Еще свисают главы с царских врат
за веру Христову на Соловках убиенных;
В черных головнях Белая Русь,
И в отливах смерти
гладом вспухшие сыновья веселой Малороссии;
Магадан в трюмы сети грузит словно пойманных рыб
с человеческими лицами,
хрипом адовых врат хриплют послушнички Дивеевы, цветочки Серафимовы,
чекистами потоптаны...

Кто сочтет ужас земли нашей?
Кровь течет по Тоболу, то крестьян расстреливают;
Кама плещет багряной волною,
земля шевелится, егда живых закапывают...

О, земля моя! Почто воздвигала ты белые храмы, как лебеди, почто в окна их струится бирюзовый свет,
почто в глазницах озер твоих плывет сладкозвучное небо,
почто Кремль слывет над Москвой-рекой?
Утонула светлая Русь,
задохнулась от мраза в штольнях Шпицбергена
в воркутинских отвалах -
только глаз замерзающего человека
видит снежную былинку позолотою.

Все, что осталось от Святой Руси...

И егда родися святой Царь Мученик Николай -
параду быть на Марсовом поле,
все солдатики с золочеными пуговицами-эполетами
стройно рядами ходили -
Державы Российския забрало и ограждение.
Стяги Андреевские
с голубым крестом
высоко по Финскому заливу развевалися.
Крепко сжались в руках штыки в Порт-Артуре,
готовые воздеть японского самурая...
Впрочем, в сердце страны островной
звон Божией церковки просыпается.
Во Христе все едино бысть...
В Пекине уже зазвонили,
О чем еще Иннокентий святой мечтал ...
В Харбине...
Великий Князь Сергий Александрович
во Святую Землю собирается,
Гроб Господень посетить с Лебёдушкою своею Елизаветою,
Царских кровей велие украшение,
о нем же папа римский
в изумлении головой покачал...
Корабли российские в Нью-Йоркской гавани,
егда Сан-Франциско - Форт Росс бысть,
и преподобный Серафим икону Радость всех радостей -
Царицу Небесную на одоление всепагубнейшего
Линкольна благословяше,
судьбы Божии прозирая,
как семя сякого Авраама
распространишася по всей вселенней,
масонами именуемое, тогда же рек:
«Царь, который меня прославит
такоже прославлю его».

И слово плоть бысть, и дело
на сие родися, и Бога паче всех иных прослави,
всего себе в жертву за Русь нашу,
и за всех людей благаго намерения себе предаде...
Но не яко Христос, грех Адамов подъемший, а в образ Его...

«Оному подобает расти, мне же малитися» - рече Предтеча, и слава Божия в Земле Русской
якоже нигде в мире нам возсия...
Мне же подобает невозноситися к таковым предметам,
о них же и Пьер Жильяр поведа, и иных множества,
како слава Царская распространишася по всей земле,
како терзанием и страданием
Солнца Земли Российския в заточениих претерпеша,
како высоту доблести древних мучеников на себе восприяша
и в славу их внидоша,
како Царь царей очистил их в горниле испытания,
егда жерновом долготерпения телеса их растроша,
како в жертву всесожжения за Землю Русскую себе предаде...

... О, Русская Земля! Ты уже за холмом!
Не имамы умнаго царя, токмо безбожного кесаря...
Недаром сказал некий старец на отступление
и осквернение церквей зря,
пред Второю мировою осиротевшим овцам своим:
«Не плачите ныне о закрытии Дома Божьяго,
скоро вновь открывать начнут церкви все (в разгар войны),
а потом опять закрывать, - тогда плачьте,
а потом опять открывать - тогда рыдайте...»
Стенем, Отченька, о грехах своих,
како мы землю обезобразили и воздух ея,
а ныне ложным златом прикрываемся,
о нем же Господь сказал: «Советую,
тебе купить у Меня золото, огнем очищенное...»
Скорби наша
да покроют золотом нимбы Царственных Страстотерпцев,
пронзающих Своею любовию сердца наша
вместо злобы свинцовой - пуль в сердца их - дел наших...

«Любите враги ваша...»
Отче наш, святый Царю, Царь-Батюшка -
научи нас прощать и любить,
невозможное сделать возможным,
самих себе и весь живот наш Христу Богу предать.
Научи нас кротко терпеть и молиться -
егда отречение - змии, порождения ехидновы, от тебе во Пскове требоваша,
всего себе в волю Господню предаде...
Егда Порт-Артур отдали...
Егда всю страну за малую Сербию на меч предложи...
Егда над маленьким воробушком удохшим
внечай плачь сотвори. . .

Как много любит нас Господь!
И землю обширную нам распростре,
еяже ни один облак не облетит,
ни один ветр из конца в конец не достигнет.
Подобием неба ширина просторов ея,
глубины морския постиг человек,
а веры Христовой не удержал.
Татар и ляхов, и Наполеона одолели,
а суемудрия века сего,
ига жидовского не избегли...
Христа забыли, Царя своего на поругание и поглумление
и убиение отдали ...
Новые варяги в устье Невы стоят,
как раз напротив Зимнего дворца,
зима - сиречь всеобщее отступление,
Дворец - Русь хрустальная,
царство царств земных,
всякия подарки имущая
всех концев земли ...
Прежние варяги, придя, Русь возвеличили,
род царский зачав,
новые варяги его обесточили ...

Но Бог их тела на Небе возсоздаде ...

Бога убить невозможно ...
И любовь не умрет никогда ...
Сколько ни малюй зверя беса
По всем градам и весям, стогнам и колесницам -
Христос в сердце любовь.
Чада Царские с нами встанут
И воспоют Богу песнь новую святую,
Яко Аввакум,
На возвышающийся Иерусалим к Небу зря,
На Христа Первозданна ...
Воспоют камни недр Уральских,
где на убиение Царские Мученики взошли ...
Воспоет Георгий Победоносец на высоком коне,
а с ним все воинство препрославленное
Димитрий Солунский, Феодор Тирон, Феодор Стратилат,
младенцы Вифлиемские восстанут,
о невинном убиении славу Жертвы той воспоют ...
Святые великомученица Варвара с Екатериною,
она же и граду имя даде,
и тайну беззакония красотою небесною раздра ...
Иоанн Златоустый свою Божественную Литургию принесе,
новый Давиде ...

Играйте все Царским Мученикам ...
Преподобный Сергий плечом раки мощей своих
Москву подпирает,
а оком старческим взирает на славу Царя ...
Анна Кашинская, иная Ярославна,
голубей к Царице-Мученице Александре
навстречу выпускает
Преподобный Корнилий Крыпецкий
в земле к Царю повернулся...
Царевича Алексия, как дядька приставной,
вся Русь несет...
Царствуй над нами, Царь православный - поет.
Крестные ходы по всей земле движутся,
в каждом доме иконы блестят
очами Царя благочестивого,
а кто не знал, песни новые слушает,
книги непогребенного Владимира огню предает.

Храм на месте убиения высится,
выше всякого места на Урале встает...
Обе половины земли - Азию и Европу украшает.
Тако подобает быть святому Царю.
Яко князю Игорю (малым числом на половцев),
яко Борису и Глебу,
ручкам простертым к Небу святого Владимира...
Ныне семисвечник на горе Уральской горит.
Русь Святая - Дом Божий, Алтарь небесный...
Ныне новая лествица Яковля открыся здесь,
еяже конец досязает Небес...
Ныне Матерь Божия аки огнь горящий
прииде к нам очистить нас от грехов...
Плачьте вербы сибирские,
Се Царь твой кроток прииде к тебе...
Москву, Санкт-Петербург оставил...
Вся РУСЬ, тако той кораблец знаменовася,
в Тобольск тебе везе...

О цареубийц искаженные фотографии!
Каменья сердец ваших раскололись пополам ...
Восстал Христос, веселие вечное,
не запечатала граната шахты Ганиной,
не убиенны Царственные мученики
злобою сатанинскою,
ни в чем не озлобились -
живыми взошли души их на небеса.
А там Царь славы - отирает слезы их -
Не плачьте, утритесь лентием,
имже святых Апостолов Аз отираше,
егда Мне взыти на Крест...
И вы Мои ученики,
Я воскрешу Русь паче прежния славы
за жертву Вашу, -
Вы не убоялись убивающих вас,
Вы не убоялись смерти,
Вы не отреклись от Меня,
Вы сделали все, что Я заповедал в Святом Евангелии.

Я Первый открыл Книгу Жизни,
и вот даю открыть ее ВАМ,
впишите в нее всех, кого ВЫ напишите,
кто пострадал за Имя Мое святое,
кто пострадал имени ВАШЕГО ради...

Напишите и нас, грешных,
об убиении ВАШЕМ кающихся,
недостойных чад ВАШИХ,
Святые Царственные Мученицы.
И аще токмо есть на сие воля Божия,
последнего мя приимите - токмо во уметы своя,
в кале и гное страстей валяющегося,
воспевателя ВАШЕГО, после всех людей СВОИХ,
аки если б Иуда покаяние до конца принесе...
К ризам ВАШИМ не смею поднять очес...
Ах, если б только Господь сподобил пострадать о ВАС,
Святии Царственнии Мученицы,
На престоле славы
со Христом соседящии...
Приимите дух мой, кровь мою...
Помолитесь обо мне.
                                        19 мая 2003 г. Новая Утка


ПОЛДЕНЬ

Еще листва в пыли не закоснела,
Но днем - вся в золоте, а ночь - под серебром...
И свет души неотделим от тела, -
Не может сокрушиться Божий дом.

Еще не знает тяжести травинка:
Косой не скошена, огнем не сожжена...
И не дрожит костлявая осинка,
Царит без принужденья тишина.

И облака - нежнейшими мазками -
Как прядь седых волос нанесены...
И на горе блистает каждый камень,
Валежины гнилые видят сны.

Еще стрела не пущена вдогонку -
Как тайну жизни в сердце удержать?..
Еще мне мать не подала иконку,
Не вышла до порога провожать.

Еще как будто в этом мире пусто:
Создатель скрылся, как дитя в игре...
Ни возгласа, ни скрежета, ни хруста -
Лишь помысел молитвою согрет.

Еще то тут - то там не умирают
В земной юдоли власть ее - цветы...
И каждый миг - мгновение стирает
И прошлое становится святым.

* * *

Поленницы расколотых годов
Неровною стеною закрывают
Весь двор мой... амбразуры дров...
Чем дальше - тем теплее согревают.

Есенинской берёзки горький скол
Малиновой щепою отливает...
О нежно - голубых оттенков ствол -
Несмелый дым их в небо зазывает.

Сосны не пощадил топор - мороз,
И синей ели спиленное сердце
Легко войдёт чугунным устьем в дверцы,
Потрескивая сладостию слёз.

Не обыму... В руках моих охапка
Натянет жилы, а по ним рука
В душе моей чуть тронет струны зябко -
И музыка плывёт под облака.

Таков уж русский гений - не брежлив,
Такая уж природа нашей сказки...
Легко дымятся всех пород окраски -
Года мои, которые прошли.

* * *

Портрет Царицы у меня в прихожей:
Высокий стан, усталые глаза...
О участь Царская!
Ну кто еще так сможет
Нас исцелять и раны обвязать?
...Там где-то Государь один с войсками
И в лазарете не хватает мест,
И бинт с молитвою еще быстрей кусками
Стремительно ложится крест на крест.
Чтоб кровь остановить из раны сущей
Всея России - в этой тишине
Открылась кровь Христа ...
В больничной гуще -
видение на солнечной стене.
Не слышно стонов, не видать лечений, -
Ни болей, ни своих, уже ни чьих, -
Один Господь превыше всех мучений -
И стук сердечный в тот же миг затих.
«Ах, вот где жизнь, ее благая бездна
Любви и слез - в подножие Креста
И вся она теперь во мне нанизана
За снятием с Распятия Христа.
Уже идут Иосиф с Никодимом
И Богородицина всюду с ними тень...
Но где мой Царь?
что будет с этим дымом
Что солнце скрыло
и так страшен день?
И где тот стул, что был со мною рядом?
Где мой бесценный Царь? Где мой супруг?
И не страшусь отверзшегося ада -
Я буду с Ним, - как говорил наш Друг.
Но что это? Видение все выше...
И что я вижу? Вижу - дальше Царь
С Царем Небесным... Наконец-то, слышен
Блаженный голос и уходит гарь.
И все сияет в неземном просторе
И все чины, окрепшие от ран
Идут к Царю - и те, кто был на море
И кто на суше, - поступь их бодра.
И весь народ склонился на колени -
Но что это? Небесный смотр затих
И зазвучало Ангельское пенье
И сонм грядет ликующих святых.
И с ними Государь
в величьи славы
Но ищет ту - единую -
любовь,
Готовый проходить свой путь
кровавый
За всех и вся,
и вновь - и вновь -
и вновь
.............................................
Призывный взор...
Как вынести?
Расстаться?
Прими, Царица,
мой сердечный
вздох:
- Что ждет нас? Как без ВАС остаться?
- Молись! Там, где молитва - Бог.


РОСА

Когда роса с землей соединится -
Мир как икона - мироточит весь,
И невозможное на сердце отразится,
Как в капельке - сокровище небес.

Все - трепет в тишине творенья:
Не подходи, не двигайся, замри ...
Еще побудь в цепях преображенья,
Покуда Бог зеркально мир творит.

В твоих руках - икона, чудо света,
А в ней есть все:
Незримого черты,
Когда еще не вызвенело лето,
И точно в детстве первые цветы.

Не обольстись - все перейдет в движенье,
А дальше - скорби, скорби без конца...
Как сам Господь
пришел на униженье
И преподал величие Отца.

 


РУЧЕЕК

Бочажину ряской затянуло,
А под нею Божий ручеёк,
Чтоб душа, напившись, отдохнула
Проливает свой студёный ток.

Сглаживая выступы - ступеньки
Песню одинокую поёт,
Отчеканит каменные деньги,
Серебро в большую речку льёт.

Припадут и взрослые и дети
Утолить в нём жажду - и зверьё,
Малым озерцом своим осветит
И мое пустынное житьё.

Весь искрится под склонённым небом
Вымытый песочек голубой...
Я как будто год всего здесь не был -
Вечность проплывёт над головой.

Шишка ошелушенная ловко
На тропу бесшумно упадет...
Злобно прокричит вверху кедровка,
Словно я отнял у ней дитё.

Я со всеми бедами смирился, -
Не кричи, ворчливая, не рань, -
Я ещё не до конца омылся,
Паутины созерцая ткань.

Я ещё к вам поспешу деревья -
В пустыньку, в прозрачную слюду;
И ручей, как образ самый древний,
Для молитвы в сердце соблюду.

САЖЕНЦЫ

Я к саженцам священно отношусь -
Они как памятники - в каждом жизнь, эпоха.
Едва коснусь корней с песком и мохом
И тотчас в тайну жизни погружусь.

Так книги и стихи произрастают:
Никто не видит тока их кровей...
Дождей осенних ожерелия - уста им
И след их - две хвоинки на траве.

Так и душа - задолго до разлуки,
Еще до расставания грустит,
Но созревает плод ее науки:
Надеется, вся молится, простит.

...Я сам их выбираю по лесам -
Нарядных пихт одежду или кедра,
Но доверяя сердцу, не глазам,
От своего их отрывая недра.

Да только бы растить их, не забыть -
Как трудно им на всяком новом месте,
Как сироту замусорит их быт,
А я то думал - всех их уневестил.

Ну, где ж теперь вы, саженцы мои?
Не все погибли, многие окрепли -
И вырастут, хотя так страшен вид,
Когда их ветер беспощадный треплет.

О Господи, прими мои сады,
Все елочки в Свои благие кущи,
Все насаждения - всех чад моих ряды,
Коль скоро Ты нам всем растущим
Сущий.


СИНИЧКА

Как можно отказать синичке,
Просящей крошек за окном, -
Такой пичуге-невеличке,
Что мне заглядывает в дом?

Не суетись, благая птаха,
Не прыгай попусту подряд,
Но подожди - и не из страха
Прижми всех перышек наряд.

Я полюбуюсь, мил - дружочек,
На красоту твоих одежд, -
Цветной хитон, - и всех короче
Твой клюв, исполненный надежд.

На эти иссиня - густые
Как мантии богатой цвет -
На эти крыльца - ночь в них стынет
И тут же оживёт рассвет.

Чтоб посетить мою лачугу,
При свете свеч - святой Афон...
Увы! Исчезнет дивный угол
Видением за небосклон.

Но в сердце не остынет голос, -
В нем духоносная труба
Легко вместит ночную полость
И звёзд вселенский водопад.

О, это таинство молитвы -
Свечи пречистая слеза, -
Твой пламень выиграл знамя битвы
И воск до краешек слизал.

И снова утро - день певучий,
Опять всех пташек соберу...
... О, этот взгляд - синичий лучик
Люблю, покуда не умру.


СНЕГИРИ
(моим чадам)

Как приходят снегов ополченья,
Прилетают опять снегири -
Ярко - красные птицы - в значеньи,
Что Творец их в любви сотворил.

Я тогда понимаю: мы дома
Зимний сад, небеса под рукой...
Если надо - построим хоромы,
Чтобы в окнах был вид дорогой.

Ну зачем нам какая-то мебель ...
Наше счастье - на птиц посмотреть;
Оснежиться, все внешнее - небыль, -
Снегирю уподобиться впредь.

Красногрудые птахи расселись
По деревьям... И снег им, как прах.
Точно Пасха средь белой метели
На тяжелых Уральских горах.

Словно я, выходя из ГУЛАГА
Заблудился, куда-то влеком...
Снегири! Есть ли в сердце отвага,
Чтоб опять нам шагалось легко...?

Оживилась вдоль церкви ограда -
Вот где жизнь!
Вот где воздух так чист!
Только вы, снегири, мне отрада
И слезинка у первой свечи.



СНЕЖИНКИ

Пока мы служили -
Cнежинки
на землю сырую ложились,
Пока мы служили.

И чувства в душе
Неожиданно обожились -
Пока мы служили.

И все времена -
В литургический час уложились,
Пока мы служили.

Деревья застывшие
С белым покровом сдружились,
Пока мы служили.

И воды, как плёнкою, льдом
Осторожно смежились -
Пока мы служили.

И краски - в проёме окна -
Все цвета освежили, -
Пока мы служили.

От мокрых кустов -
До покрывшихся гнилью прожилин,
Пока мы служили.

А белые пятнышки в небе
Всё больше и больше кружились, -
Пока мы служили.

И домики в дальнем заречье
Как уголёчки крошились...
Пока мы служили.

Куда-то машины
Сквозь пенье чуть слышно спешили,
Пока мы служили.

И люди, завидев на церкви кресты, -
Как будто ожили,
Пока мы служили.

И добрые чувства в них
В эту минуту ожили -
Пока мы служили.

И мысли - с улыбкою -
К важным делам приложили,
Пока мы служили.

И Ангелы Божии
Славою нам послужили...
Пока мы служили.

Ах, сколько чудесного
С силою крестною
Мы пережили!..
Пока
        мы
              служили.


СПАС

На темном золоте -
не познан, но храним,
Покуда зло земли не оскудеет,
Когда незримый в небе Херувим
В последний час над миром длань воздеет -

О Спаса лик:
боюсь поднять глаза -
Всю нашу обнажает скоротечность ...
Не истязует, коль спасет слеза, -
А ею обретаем вечность.

Но только говорит - «Аз есмь Лоза»
И - «пийте от нея вси люди» ...
Как хорошо уйти совсем в леса,
Но что с тобою, милый друг мой, будет?

Так и живем. Спаситель среди нас -
Как равный, только чувством глубже ...
А потому стоит иконостас,
Как на дозоре самой древней службы.

Замри, душа;
умолкни вражий глас, -
Послушаем, что скажет Искупитель ...
А Образ к нам, когда душа светла, -
Придет и сотворит обитель.

 

ДЕРЕВЬЯ

У всех деревьев
средь людей растущих
В тяжёлых и несносных городах
Тоска сквозит по светлым райским кущам
И одиночество в их парковых рядах.

Их солнечное золото не манит,
Едва прильнет и сразу отстаёт...
В них нет свободы, средь домов в тумане,
Чуть подрастёт одно - и устаёт.

На каждом - ссадины,
их панцири-кольчуги
Кой-где разодраны...
Зелёные щиты
Не сдержат стрел,
всех битв земных потуги,
Но обличают время суеты.

Как мертвые после великой сечи
Невольно пустят лист -
как те в полях чужбин...
И от ветров им уберечься нечем
От тополей до сказочных рябин.

Им докучают взрослые и дети,
Ступая им на корни и узлы -
Невыразимых бед...
Они за всё в ответе -
Каким бы мир не оказался злым.

Но если колокольный звон коснётся
Их слуха - от вершины до корней -
Призыв небесный тотчас отзовётся
Во всех их жилах - и в любой стране.

И озарит нетленное блаженство
И, как улыбка отворит уста, -
Вдруг вытянутся - нет прекрасней жеста,
Чем постоять
в подобии креста.

УТРЕННИК

По инею
              особенно
                              следы
Заплачут красотою первозданной...
Еще не ранит день, не начаты труды
Лишь холод сеет дрожью непрестанной

Стеклом и оловом запечатлеет кисть
Незримого художника все травы,
Цветов раскрас, у клена лист, что скис,
Внезапных заморозков позабыв уставы.

И нежности смятенной в сердце нить
Натянется и тихо оборвется...
Как и в любви - ничто не сохранить,
Не вычерпать до дна ее колодца.

Останется молитвы ранний час
Да у дороги комья влажной глины,
И неустроенный в углу иконостас,
И струнной музыки
желанный звук
старинный...

ФОТОГРАФИЯ

На снимке том - часовенка благая
Простерлась ввысь на трепетной земле,
Уже лишайник путь свой пролагает
На кровле, потемневшей в сизой мгле.

И чешуя на луковицах мреет
И мертво зрит замка ее глазок...
Лампадка в ней не теплится - и тлеет
Весь выцветший над входом образок.

Колодец возле ног ее засыпан,
Никто не станет воду освящать...
И дух изгнания не даст услышать скрипа
Всех половиц ее, не станет отвечать

Волненьям сердца - празднику свободы,
Любви и веры, терем жертв моих...
Напрасно ль в бревна втиснутые годы
Здесь Бог скрепил, слезой молитв омыхъ?

Почто здесь Промысел забытый край украсил -
Тех туч прогал внезапною звездой..?
И легких колокольцев звон не гасит
Уже тот шум, и ветра свист с бедой...

Одна рябинка украшает тело
Той церковки, которой суждено
Быть святостью, что в душу прочно въелась -
Да только в ней служить нам не дано.

ЧЕТКИ

Пахнут четки ладаном и воском...
Слезы, пот - и свет на них почил,
Что скользит по северным березкам,
И меня к смиренью приучил.

Стерлись узельцы - Христова память
Скорбью сердца утверждая путь...
Стиснут, как Петра ночное пламя,
Уврачуют сдавленную грудь.

То круглы, как камень под ногою -
Узкою Господнею тропой...
Будьте мне, родимые, слугою,
Сладким плачем в смертный час слепой.

Будьте мне невянущей травою,
Чистотой, простором после гроз...
Будьте мне водою дождевою,
Если мне тогда не хватит слез.

Белых роз церковным украшеньем,
Возле Плащаницы у креста,
Будьте мне во веки утешеньем,
Темные, безмолвные уста.

И когда мы Бога призываем,
Чтобы все невзгоды перейти...
О, как близок и нерастерзаем
Путь Христов, что
тернием
был свит.

* * *

Я слушал голос: он мне пел о Боге,
И сердце, услаждаясь им,
Забыло боль, безумие тревоги,
Блаженством преисполнившись одним.

Не сразу солнце царствует в зените -
Но прежде полдня пламенный восход...
Так Божий Дух в любую душу внидет
И сладко с Ним и сказочно легко.

И позади невзгоды и печали,
И Крестный камень, покоренный мной,
Возвысится как первый на Урале,
Среди других вершин совсем иной.

И мрак повсюду - и живые тучи -
Бушующие, не задев меня,
Несутся вдаль, а я стою на круче,
Не ведая страданий злобы дня.

И райскою беседой окрыленный,
В чертог Творца дерзаю перейти...
А голос пел, мечтам моим преклонный,
И открывал все новые пути.

Престол небесный! Твердь моя земная!
Доколе даруешь свой свет в кромешной мгле?
И древо Жизни посредине Рая,
И северный уральский синий лес.

Не умолчи, играй на флейте мира,
Не дай низринуться, на свете все кляня...
Благодарю, Божественная лира,
Что ты сама прославила меня.

 

 

назад вперед

Вернуться к списку материалов »

Copyright © 2009 Наша Эпоха
Создание сайта Дизайн - студия Marika
 
Версия для печати