Исторический музей "Наша Эпоха"Главная страницаКарта сайтаКонтакты
Наша Эпоха
Наша Эпоха Наша Эпоха Наша Эпоха
   

СОВРЕМЕННАЯ ПОЭЗИЯ

 

Избранные стихи и эпиграммы

Автор: Александр Меньшиков (Александр Тавроскиф)

Наша Эпоха

 

 

ИЗБРАННЫЕ СТИХИ И ЭПИГРАММЫ

 

Константинополис

Сжимает сердце горькая печаль,
И чувства тщетно призывать к смирению:
Знакомы и милы те улицы и площади,
Но варварских наречий новизна и мерзость отравляют слух.

Нет, лучше отрешись от зрелищ надругательства
Что дикий агарянин учинил над городом:
Воспримешь чистым взором внутренним души своей
Родную душу-образ Града Константинова.

Ты язвы сердца не терзай, но береги надежду светлую -
Немало ведь уж темного минуло времени:
Господь, и наказующий, и лечащий,
Вернет ромеям их столицу древнюю!

 

«На Христа, уснувшего в лодке» Иоанна Кириота

Многое - в малых двух строчках: величие чуда Христова,
Искренней веры зерно - и тревожного времени тени...

 

На царский дромон

Хоть и не очень велик ты размером, но все же
Царского флота всего ты, о корабль, главнее:
Ведь и тобой, и Ковчегом державы ромеев
Господа волею правит навклир венценосный!

 

Мудрейший Михаил в сих строчках восхваляется:

Среди философов - философ одареннейший,
Среди политиков - политик искушеннейший,
Непревзойденный и поныне в красноречии
И вдохновленный свыше в толкованьи Слова Божьего:
Для слуха - сладкий мед, для разума - луч солнечный!

 

На ослепление императора Константина VI

Светочем ставший отцу своему августейшему,
Власти и пурпура ставший августе затмением,
Света рожденье в Порфире впервые увидел ты...
Ныне же здесь родились лишь мученье и мрак.

 

Гора Папуа

Ты, нумидийская высь, стала вершиной царей...
Губка, кифара и хлеб - прежних сокровищ ценней.

 

О  жизни
(из фракийских писем Димитрия Кидониса)

Все начинают жизнь свою людьми хорошими.
Впервые в мир попав, глядим мы взором искренним:
Душа ребенка светла, грех не свил гнезда еще,
Хотя пока и добродетель не осознана.

И высшей строгостью запретов ограничив в нас
Поступки, помыслы дурные, но и добрые,
Нас образуют педагоги и родители,
Чтобы на волю в плаванье мирское выпустить.

Вот - суетный этап сей жизни многообразной:
Расцвет телесной силы юности ведь свойственен;
Но дух неразвит в ней, склонен пред искушением -
Природа властвует над духом и над разумом.

Успех в любви, богатства вид всего желаннее,
И наши цели представляются нам истиной, -
Все блестки яркие, - самим же будет весело
И странно вспоминать все это в годы старости.

Вот, кстати, и она - зимой явилась снежною,
Всегда нежданной (хоть исход известен каждому):
Все тело изменив, простерлась в члены немощью,
Чело избороздив, проникла в мысли холодом...

Как в детство возвратясь, слабы и ограничены -
Лишь тени прошлого остались  утешением;
А старец, коль решит речь повести о прожитом -
То «старым болтуном» рискует быть он названным...

 

О жизни
(второй вариант, исправленный и улучшенный Феано)

Все начинают жизнь свою людьми хорошими.
Впервые в мир попав, глядим мы взором искренним
Светла душа у малыша, грехи не взращены,
Хотя пока и добродетель не осознана.

И высшей строгостью запретов направляются
Поступки, помыслы дурные, но и добрые,
И педагоги, и родители стараются,
Чтоб нас потом на волю в море жизни выпустить.

Этап другой идет сей жизни многообразной:
Расцвет телесной силы, юности что свойственен.
Но дух неразвитый все ж склонен к искушениям.
Природа властвует над духом и над разумом.

Успех в любви, богатства блеск всего желаннее,
И наши цели представляются нам истиной:
Все - блестки краткие, лишь позже вспоминание
Нахлынет странное, но это в годы старости.

Вот и она, гляди, зимой явилась снежною,
Всегда нежданною, хоть явленною каждому,
Избороздив лицо, простерлась в члены немощью,
Согнувши тело, уж проникла в мысли холодом...

Как раньше в детстве, мы слабы и ограничены -
Лишь тени прошлого остались утешением.
А если старец заведет рассказ о прожитом,
То «болтуном седым» рискует быть он названным.

 

Вертоград многоцветный

В солнечный день средь природы блаженного успокоения,
Пышноцветущих и нежно колеблемых ветром деревьев и трав,
Тварей земных и небесных веселья - нравом своим ты смягчись,
Духом достигни вершин, добросердечен и благостен стань...
     Если ж тебя окружат мрак, запустенье и бедность,
     Мир исказится, свинцовонебесным предстанет -
     Дивный Божественный сад в душе ты своей сохрани.

 

Два ответа на варварские речи

*
Варанги, франки, кельты, турки, алеманны -
Из жести их венец, и мимолетна сила:
Секиры варваров в прах обратятся прежде,
Чем дикая их песнь в небытие соидет.
Да, ветхий Рим погиб... Но возродился Новый:
Хранимый Господом, Престол ромейский вечен!

**
Зубы остры у волков, когти жестоки у барсов,
Но разве могут они верх над людьми одержать?

 

История

Помня ее, остаемся святою Ромейской державой;
Память утратив, мы - Тавроскифия лишь.

 

О письмах

Возьми конверт. Его душа бумажная
Перед тобою развернется с шорохом,
Не утаив ничуть чернильных помыслов...
Письмо - не верховой, прибывший с новостью, -
Влетел-вручил-вскочил-исчез как не было, -
Но старый друг, давно тобой не виденный,
Что поприветствует тебя с сердечностью
И развлечет подробною беседою.


 Иоанн Кириот (Геометр). О жизни
(перевод)

Вчера я встретил добродетель в городе
Одетой в траур и печалью полную.
О чем скорбишь, ее спросил; она: теперь
В загоне смелость, ум и рассудительность,
Царят же трусость, тупость и невежество.

 

Агафий из Мирины [Ep. 27]
(вольный перевод)

Сердце любимой решил испытать я уловкою тонкой:
«В дальние страны я еду... прощай же, и письма пиши!»
Дева в лице изменилась и слезно просила остаться...
Дал ей согласие, внешне его одолженьем представив -
Цели желанной добившийся, сколь же я счастлив теперь!

 

Демодок. На каппадокийцев
(вольный перевод)

Каппадокийцы негодны всегда, но поганей - с деньгами;
К прибыли ключ обретя,  вовсе дурнеют они.
Если же дважды и трижды «большой колесницы» достигнут -
Слов не удастся найти, чтобы их нрав описать.

 

На знаменитого Анфимия из Тралл

Горе дерзнувшему спорить с механиком,
Тайны природы в деснице сжимающим:
Грозный Гефест, покоривший Юпитера -
Бурю и гром он пошлет на обидчика.
К Керберу в ужасе прыгнешь в объятия,
От «мелитенских собачек» рычания!

 

Бронзовая квадрига
(анациклическое стихотворение)

Слыша народа рокот, зову Победы внемля,
Кони рванулись резво - бронза довлеет жизни!

 

Жалобы хромых ямбов

Хоть безразмерен электрон и все стерпит,
Родней простой бумаги лист, чернил запах!
Едва мы были рождены пером честным,
Тотчас же снизошли в Аид - иль нам мнится?
Бесплотны обитаем здесь, стихи-тени,
Едва видны, случись же что - и кто вспомнит?
Расстройство чувствуем в словах и дрожь в буквах:
Пусть каллиграф, пергамен взяв, рукой твердой
Даст форму совершенства нам - и мы, отче,
Стократно станем твоему милей сердцу!

 

Пародическая загадка-скороговорка
(Про стратиотов)

Получив приказ порфирородного императора
Уничтожить логово критских арабов-пиратов,
Друнгарий фемы Кивирреоты
Набрал стратиотов для фемного флота.
На борьбу с агарянами собралось множество стратиотов:
У всех  стратиотов имущества на 500 литр.
Треть стратиотов имеют каждый по 4 литры;
Треть стратиотов экипированы по принципу синдоты,
                               своего же добра у каждого не более 1 литры;
Треть же стратиотов отправились на службу вместо богатых динатов.
Вопрос:
Сколько всего стратиотов собрал друнгарий Кивирреотов;
И сколько (в среднем) своего имущества у каждого стратиота?

 

Хулительная надпись на стене маяка, возводимого
по велению императора Юстина II

Силы громадны и камень крепчайший тебе, император,
Чтоб вознеслась до небес твоя башня в мгновение ока!
Камень последний вложи, а сам заберись на вершину -
Славный обзор открывается здесь на все стороны света;
Ты же, в какую из них ни взгляни, а увидишь все то же:
Как с высоты вавилонской постройки обрушилось царство.

 


Монодия на павший град Константинополь

      548 лет назад, 29 мая и также во вторник, пал под натиском варваров-турок царственный град,  столица всех государств, Константином основанная, при другом же Константине порабощенная. О великий Константинополь, подчинивший себе когда-то почти всю подсолнечную!  Горделивый град, око земли, украшение вселенной, блистательная звезда, светильник мира - под твоим главенством мирно сосуществовали тьмы языков и племен, и некогда грозные волкоподобные варвары и язычники, переменив безбожную веру на чистое христианское учение, а мрак невежества - на свет культуры, закона и государственности, вступали в число спутников империи.

     Но не в единый черный день разрушилось святое царство Второго Рима, ибо «дом рушится уже тогда, когда гниют крепящие его балки». Жители его свернули с  праведного пути, закон и нравственность оказались повержены в прах; нарушилась связь и разошлись устремления власти и народа; наконец, ржа уныния и бедности подточила основы сыновней любви ромеев к своему отечеству.

     Ромеи, граждане Третьего Рима, обратимся же чувствами к прошлому и помянем сегодня Рим Второй, горько оплакав жестокую судьбу нашей утерянной, но незабвенной столицы!

     Но самые дальновидные из вас да обратятся мыслью в настоящее. Или не те же напасти видим мы, ромеи, ныне в нашей стране? Большинство пребывает в ереси или безверии, худшем, нежели тысячелетней давности язычники; а из чего же иного, как не из следования святому учению истинной веры, произрастет прекрасное древо порядочности и нравственности? и где найдет себе опору закон, пусть даже наисовершеннейший? «Прибыль, страх и обман», как и ранее, обитают среди нас...Власти, тяготясь возложенными на них обязанностями, не спешат исполнять их,  обращают напрасные надежды на Запад, постепенно ввергая державу в пучину нищеты, отсталости и зависимости. Народ разобщен и подвержен сомнению: взгляды одной его части также устремлены в закатную сторону, другие исповедуют национализм (злейший враг устоев великого государства), третьи же, коих большинство, и вовсе равнодушны к окружающему их; но что и ожидать от простых людей, если среди тех, кто призваны быть достойнейшими, с трудом можно отыскать искреннего патриота. Горе всем нам, если перед лицом новых варваров, или иной смертельной опасности, что (да не случится этого никогда!)  может возникнуть,  не удастся нам насчитать даже и тех 4973 последних защитников державы, что отыскались в Константинополе!

Александр Тавроскиф, май 2001 г.

 

Публикуется по: http://byzantion.ru

 

назад вперед

Вернуться к списку материалов »

Copyright © 2009 Наша Эпоха
Создание сайта Дизайн - студия Marika
 
Версия для печати