Исторический музей "Наша Эпоха"Главная страницаКарта сайтаКонтакты
Наша Эпоха
Наша Эпоха Наша Эпоха Наша Эпоха
   

Статьи

 

ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ

Автор:  Сергей Фомин

 

 

ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ

 

Побудительным мотивом к написанию этих заметок послужило замечание из весьма ценной по своим мыслям статьи В.И. Карпеца «Социал-Монархизм». Она перепечатывается на нашем сайте. Предметом же наших размышлений является тот ее фрагмент, в котором речь, по словам автора, идет о «брачных связях Российских Императоров с подчиненным клану Ротшильдов Гессенским Домом».

К Гессенскому Великогерцогскому Дому принадлежали, как известно:

Великая Княгиня Наталия Алексеевна (1755†1776) - суп­ру­га (1773) Наследника Цесаревича Павла Петровича (впоследствии Императора Павла I), дочь Ландграфа Людвига IX Гессен-Дармштадтского.

Императрица Мария Александровна (1824†1880) - суп­ру­га (1841) Им­пе­ра­то­ра Алек­сан­д­ра II, до­чь Ве­ли­ко­го гер­цо­га Гес­сен­ско­го Люд­ви­га II. Фрей­ли­на А. Ф. Тют­че­ва сви­де­тель­ст­во­ва­ла об осо­бом по­кро­ви­тель­ст­ве этой Им­пе­рат­ри­це преподобного Се­ра­фи­ма Саровского, «ибо он пред­ска­зал о Ней еще пре­ж­де, чем Она при­бы­ла в Рос­сию, что Она бу­дет "бла­го­дат­ная" и ма­те­рью для Рос­сии и для Пра­во­слав­ной Церк­ви». И действительно, Ее отличала глубокая религиозность. Фрейлина А. Ф. Тютчева свидетельствовала: «Душа Великой Княгини была из тех, которые принадлежат монастырю». Став Императрицей, Она покровительствовала пяти больницам, 12 богадельням, 36 приютам, двум институтам, 38 гимназиям, 156 низшим училищам и пяти частным благотворительным обществам. Именно Она положила основание Красному Кресту в России. «Слава Богу, это истинно Православная Царица» [1], - сказал о Ней Святитель Филарет Московский.

Царица-Мученица Александра Феодоровна и преподобномученица Великая Княгиня Елизавета Феодоровна - дочери Великого Герцога Гессенского Людвига IV от брака со второй дочерью Английской королевы Виктории. Великий Герцог приходился племянником Императрице Марии Александровне и двоюродным братом Императору Александру III.

Говоря о «подчиненности» Гессенского Дома клану Ротшильдов, В.И. Карпец проявляет, на наш взгляд, не совсем справедливую избирательность.

Так, даже не упоминается Великая Княгиня Ольга Феодоровна (1839†1891), урожденная принцесса Цецилия-Августа Баденская, состоявшая в браке (1857) с сыном Императора Николая I - Великим Князем Михаилом Николаевичем.

Согласно воспоминаниям графа С.Ю. Витте, «она имела еврейский тип, ибо, как это известно в Бадене, она находилась в довольно близком родстве с одним из еврейских банкиров в Карлсруэ. Этот еврейский тип, а, пожалуй, и еврейский характер, в значительной степени перешел и к некоторым из ее детей.

Однажды Император Александр III, обратясь ко мне, говорит: "Вы вчера видели детей ...зонов?" (Император произнес одну еврейскую фамилию). Я не понял, о каких детях с еврейским именем Он мне говорит. После мне объяснили, что Он мне говорил о некоторых из Михайловичей» [2].

В другом месте своих воспоминаний Сергей Юльевич уточняет: «...Ходят слухи, что Великая Княгиня Ольга Феодоровна (принцесса Баденская), будучи, конечно, дочерью своей матери великой герцогини Баденской, не была дочерью своего отца; она была дочерью банкира, жившего в Карлсруэ. (Если мне память не изменяет, банкира этого звали барон Габер (Baron Haber).) Таким образом, она была семитского происхождения, в ней была в значительной степени еврейская кровь... [...] После, когда я был министром и познакомился со всеми петербургскими сферами, я об этом происхождении Великой Княгини слыхал уже из самых авторитетных источников, родственных Великому Князю Михаилу. [...] Он несколько любил материальную сторону жизни... [...] ...На Кавказе было всем хорошо известно, что в этом отношении он действовал всегда под влиянием своей супруги Великой Княгини Ольги Феодоровны, которая была довольна корыстолюбива, по причине, которую я уже объяснил ранее, а именно по причине ее семитского происхождения» [3].

Характеризуя далее Великую Княгиню, граф писал: «Красивая, умная, с волею, она обладала прескверным характером, имела постоянных фаворитов и была самой хитрой и безсердечной. Она совершенно держала мужа в своих руках. Молва говорила, будто действительный отец ее был некий банкир-еврей, барон Haber. Император Александр III иногда называл ее в интимном кружке "тетушка Haber"» [4].

Сведения графа С.Ю. Витте подтверждают и другие мемуаристы [5].

Осведомлена об этом была и Императрица Александра Феодоровна. В письме А.А. Вырубовой от 2/15 марта 1918 г. Она определенно писала: «Николай Михайлович - еврей: это он сказал, что ты знакома с большевиками!» [6] (Характерно, что в джорданвилльском издании Царских писем из заточения, уточнив, что речь идет о Великом Князе, слово еврей редакторы опустили без всяких оговорок.)

Не преувеличивая, можно сказать, что Великая Княгиня Ольга Феодоровна исполнила долг перед своим народом: многие из ее, по выражению Императора Александра III, «Хаберзонов» сыграли отнюдь не рядовую роль в сокрушении Русского Самодержавия. Недаром современные еврейские авторы называют «Михайловичей» «самой талантливой ветвью Рода Романовых» [7].

Что касается «еврейского дедушки» «Михайловичей», то им, по мнению современных исследователей, мог быть Луи фон Габер или его брат - сыновья уроженца Бреслау Соломона Габера (1760-1840) - крупного банкира и фабриканта, скончавшегося в Карлсруэ [8].

Наконец, с Ротшильдами и другими еврейскими банкирами теснейшим образом была связана морганатическая супруга Императора Александра II.

1 июля 1866 г. (известна точная дата) Царь вступил в разрушившую впоследствии Семью незаконную связь с княжной Екатериной Михайловной Долгорукой, с которой был знаком еще с 1857 года. Ей едва исполнилось 19, Ему было 48 лет...

О том, чем княжна очаровала Государя, говорили по-разному. Большинство, однако, сходилось на том, что она «невероятно развратна чуть ли не с пеленок; чтобы "разжечь страсть Императора" она танцует перед Ним обнаженная на столе, проводит целые дни в непристойном виде, даже посетителей принимает "почти не одетой". Утверждали даже, что она, привечая посетителей, вымогает драгоценности, а за бриллианты "готова отдаться первому встречному". Чадолюбивые мамаши, наслушавшись подобных разговоров, только и думали о том, как бы их дочери, которых начинали вывозить в свет, даже издали ненароком не смогли бы увидеть "эту страшную женщину", которую за глаза называли Мессалиной и куртизанкой. В семье Долгоруких переполошились, после чего Екатерине пришлось фактически прекратить родственные отношения с сестрами и братьями» [9].

Вряд ли она, конечно, почерпнула такую «науку» в Смольном институте благородных девиц.

Казалось бы, происхождение от Рюриковичей (что так умиляет некоторых наших современников) и воспитание должно было наложить отпечаток, по крайней мере, на внешний ее облик. Однако, судя по портрету, нарисованному в одном из частных писем Обер-Прокурором Св. Синода К.П. Победоносцевым, таким представлениям в реальной княжне Юрьевской не соответствовало ...ничего. Могло ли что-либо мало-мальски важное укрыться от пристально-заинтересованного взгляда Константина Петровича, судите сами:

«Я видел ее до того раз - несколько лет тому назад, на бале в Аничковом Дворце. Тогда она мне не понравилась очень своею вульгарною фигурой - без выражения. Она была тогда очень полна, вследствие своего болезнен[ного] состояния. Теперь много похудела. А теперь, ближе разглядев ее, я нашел ее неприятною и очень вульгарною женщиной. Красоты в ней не нахожу, если не признавать за красоту отдельные статьи женщины. Правда, цвет лица у нее очень хорош. Глаза, взятые отдельно, были бы, пожалуй, хороши, только взгляд без малейшей глубины - того типа, на котором прозрачность и наивность сходятся с безжизненностью и глупостью. Но все вместе - очень неприятно. Большой нос - крутого изгиба, вследствие чего профиль лица выходит какою-то крутою дугою; нижняя часть лица совсем не красива, ни тонкий подбородок, ни тонкие, очень тонкие губы - точно щель, без малейшей грации. Когда она говорит, неприятно слушать. Говорит, едва двигая губами, будто механическая кукла, носовым, глухим, разбитым голосом. Голос этот на меня очень неприятно действовал - он просто противный, отвратительный. Если б возле меня жила в доме особа, так говорящая, я чувствовал бы себя неловко.

Заодно с голосом неприятно действуют ее жесты. Когда она говорит, как-то странно взмахивает руками, и эти движения вульгарны до крайности и безобразны. Видно по всему, что имея мало даров от природы, она не получила и никакого воспитания. Словом сказать - девка девкой.

Не видно, чтоб она держала себя скромно и сдержанно. [...]

Она была в черном шелковом платье, чуть-чуть открытом - на шее висела на бархотке бриллиантовая звездочка. В костюме не видно было прибранности - рукава не сплошные, но раскрытые - руки без перчаток - и руки не показались мне красивы. Судя по общим признакам - едва ли она опрятна в своих туалетных привычках» [10].

В отличие от прежних фавориток Царственных Особ Е.М. Долгорукая не только не скрывалась, а, казалось, делала все, чтобы показать всем, кто она. Встречая прогуливавшегося с ней в Летнем саду Императора, петербуржцы шептались: «Государь прогуливает Свою мадемуазель» [11].

«Неужели Вы, Государь, - сказал как-то в минуту откровенности Императору С.-Петербургский обер-полицмейстер Ф.Ф. Трепов, - изволите думать, что Вы, выходя из Зимнего дворца по вечерам с приподнятым воротником шинели и следуя по Дворцовой набережной в Мошков переулок в дом Алексеева, при входе в квартиру, освещаемую красным, овальной фигуры темным стеклом, остаетесь незамеченным и неузнанным встречающими вас лицами?» [12]

В 1865 г. княжна Долгорукая заняла обычное место царских фавориток, став фрейлиной Императрицы Марии Александровны, а в 1872 г. поселилась в Зимнем Дворце непосредственно под Государевыми покоями (для удобства сообщения был даже устроен специальный лифт).

Поселилась Екатерина Михайловна во Дворце при следующих обстоятельствах. В апреле 1872 года она пришла туда ...рожать. Государь лично присутствовал при появлении на свет  сына, которого назвали Георгием (1872†1913). С тех пор княжна и обосновалась в резиденции Императоров Всероссийских. Дети рождались один за другим: Ольга (1873†1925), Борис (1876†трех дней от роду) и Екатерина (1878†1959).

Княжна упорно шла к намеченной цели. В 1874 г. появился Императорский именной указ о пожаловании ей и ее детям родового титула светлейших князей Юрьевских. Им были присвоены права, которыми внебрачные дети не обладали.

Немалое число стоявших в то время у власти людей были всерьез обезпокоены претензиями на власть княгини Юрьевской и ее окружения.

Сохранились свидетельства, что компаньонка княжны Е.М. Долгорукой - Варвара Шебеко, также смолянка, уехавшая впоследствии с ней за границу и воспитывавшая там Гого, пыталась, пользуясь положением своей компаньонки, обделывать свои дела. «Много я видал на своем веку отчаянных баб, - писал о ней современник, - но такой еще не случалось мне встречать» [13].

Передавали, как однажды «Вава» (домашнее прозвище В.И. Шебеко у Долгоруких) о чем-то настойчиво просила Императора, а Тот, вяло отбиваясь, все повторял: «Нет, нет, Я уже говорил вам,  Я не должен этого делать, это невозможно» [14]. Однако о том, как невозможное часто становилось очень даже возможным, мы знаем на примере Царских дневниковых записей о настоятельных просьбах Долгорукой легализовать ее положение. Первая запись была сделана 22 мая 1880 г. в день кончины Императрицы Марии Феодоровны: «Я сделаю для нее все, что будет в Моей власти, но Я не смогу пойти против интересов родины» [15]. А вот, что занес Он в дневник уже 28 мая, сразу же после похорон Супруги: «Я дал слово чести и Я должен его сдержать, даже если Россия и История Мне этого не простят» [16].

«Согласно воспоминаниям современников, - пишет современный автор биографии Императора Александра II, - Варвара Шебеко и ее брат за спиной Императора торговали железнодорожными концессиями и втянули в эту деятельность Е.М. Долгорукую. Причем речь на этих "торгах" шла о сотнях тысяч, а то и миллионах рублей» [17].

«Эта княжна Долгорукая, - вспоминал граф С.Ю. Витте, - не брезговала различными крупными подношениями, и вот она через Императора Александра II настаивала, чтобы дали концессию на постройку Ростово-Владикавказской дороги - не помню кому: или инженеру Фелькерзаму или какому-то другому железнодорожному концессионеру - чуть ли не Полякову» [18].

Через нее, по свидетельству того же мемуариста, «устраивалось много различных дел, не только назначений, но прямо денежных дел, довольно неопрятного свойства» [19].

Известны некоторые имена, с которыми она была тесно связана: банкиры и подрядчики Абрам Моисеевич Варшавский, Абрам Ислевич Горвиц, их компаньоны Грегер и Коген, присяжный поверенный  Яков Моисеевич Серебряный [20].

Сохранились также свидетельства, как обделывались подобные делишки [21], в которые, как это ни прискорбно, был втянут Сам Государь и Его брат Великий Князь Николай Николаевич [22].

Для того, чтобы понять, с кем могла быть связана Вава, достаточно вспомнить, что «в 1857 году французские евреи учредили Главное общество по постройке российских железных дорог и с помощью еврейских банков Петербурга и Варшавы проложили четыре тысячи верст железнодорожных путей» [23].

О том, как строились эти железные дороги, слишком хорошо известно из тех же произведений Н.А. Некрасова. Один из трех братьев, известных железнодорожных подрядчиков, предпринимателей и банкиров, Самуил Поляков (1837-1888), зная особенности своих соплеменников, категорически отказывался брать на работу евреев, чем даже обострил их отношение к нему [24]. Человеческой «аристократии» он предпочитал рабочий скот, который и жалеть, конечно, не стоило...

Вообще следует отметить, что все нововведения Александра II в законодательство о евреях и т.н. «Великие реформы», о которых современники говорили, что они «взбаламутили то, что лежало под спудом, и дали простор гнусным инстинктам, издавна развившимся в обществе» [25], были теснейшим образом связаны друг с другом.

Вот лишь некоторые факты такого рода [26]:

1856 г. - перестали брать еврейских детей в кантонисты с последующей воинской службой и принятием крещения.

Дозволение евреям заводить для своих нужд типографии.

Отменено секретное указание Императора Николая I, запрещавшее принимать иудеев на государственную службу, в результате чего, свидетельствовал сами евреи, «фантазия разыгрывалась до крайности. Моего двухлетнего сына, выказавшего хорошие способности, уже прочили в министры». Сын не попал, а вот правнук уже вполне мог стать наркомом...

«В русской прогрессивной печати, - сообщала "Еврейская энциклопедия", - название жид исчезает, начиная с воцарения Александра II, и когда в 1861 г. малороссийский журнал снова стал употреблять название жид, это вызвало в печати и обществе глубокое негодование; по этому поводу редакция выступила с ответом, объяснив, что жид в народном украинском представлении не имеет общего с бранным термином жид» [27]. Другими словами, русские люди у себя дома уже должны были оправдываться...

1859 г. - разрешение евреям, записавшимся в купцы 1-й гильдии, переселяться со своими семьями во внутренние губернии Российской Империи на постоянное место жительства.

1865 г. - такое разрешение получили евреи-ремесленники, механики и винокуры.

Допуск поселения во внутренних губерниях иудеев с высшим образованием, фармацевтов, акушерок, фельдшеров и дантистов.

«Что прежде был Петербург? - восклицал в восхищении еврей. - Пустыня. А теперь же это Бердичев!..»

Евреи быстро оседлали хлебную и лесную торговлю, производство сахара (Бродские), продажу чая (Высоцкий), речное судоходство, строительство железных дорог. Фирма «Дембо и Каган» проложила первый нефтепровод на Кавказе, активно занимаясь вывозом нефти и нефтепродуктов заграницу. Первый еврейский банк вне черты оседлости - банкирский дом Гинцбургов - открылся в С.-Петербурге в 1859 г. Самым тесным образом он сотрудничал с Ротшильдами. Появились банки братьев Поляковых. Еврейские банкиры строили железные дороги, добывали золото и платину - все, что приносило сверхприбыли и давало им реальную власть над Россией и мiром.

Именно такая нахальная сверхактивность и вызвала в 1871 г. первый еврейский погром в Российской Империи, коренное население которой не без основания считало, что эти неведомо откуда навалившиеся люди нещадно их эксплуатируют; безчестным путем, пользуясь круговой порукой и подкупом, отстраняя их от привычных им, веками кормивших их дел, спаивая их при этом и загоняя в долговую кабалу.

Недаром один из видных либералов и земцев, первый премьер Временного правительства князь Г.Е. Львов в проекте обращения к Императору Николаю II в сентябре 1915 г. писал: «Великие реформы Вашего Деда, незабвенного Царя-Освободителя заложили в обществе плодотворное начало самодеятельности. С тех пор растут освобожденные общественные силы. От поколения к поколению раздается призывный клич, зовущий к свободе, и Вы, Государь, Внук Царя-Освободителя...» [28] Ну, и так далее...

Вспоминая о министре путей сообщения в 1872-1874 гг. графе Алексее Павловиче Бобринском (1826†1894), служивший под его началом С.Ю. Витте в рукописных заметках писал: «Это был благороднейший и честнейший человек [...] За свое благородство он угодил, будучи министром путей сообщения, на гауптвахту (не потрафил княгине Долгорукой (Юрьевской) в ее денежных аферах), а затем вышел в отставку и более не являлся в столицу» [29].

В опубликованных недавно стенографических записях этот эпизод освещен гораздо более подробно:

«...Алексей Бобринский, будучи министром путей сообщения, вел дело крайне самостоятельно. В это время приходилось строить Ростово-Владикавказскую дорогу и явился вопрос: кому дать концессию Ростово-Владикавказской дороги?

В это время Император Александр II уже влюбился и интимно жил со Своей будущей морганатическою женою княгинею Юрьевскою, урожденною княжной Долгорукой. Эта княжна Долгорукая не брезговала различными крупными подношениями, и вот она через Императора Александра II настаивала, чтобы дали концессию на постройку Ростово-Владикавказской дороги - не помню кому: или инженеру Фелькерзаму или какому-то другому железнодорожному концессионеру - чуть ли не Полякову.

Граф Алексей Бобринский, как человек очень порядочный, конечно, очень возмущался тем, что концессии даются грязным способом, а потому всячески этому сопротивлялся. Вот как-то раз он был в Царском у Императора Александра II; Император с ним заговорил о том, что, вот, Он дал концессию такому-то... (?) И почему он, Бобринский, со своей стороны, не хочет этого сделать? Тогда Алексей Бобринский ответил, что он не хочет этого делать потому, что считает то лицо, которому предполагается дать концессию, человеком неблагонадежным, который много денег заберет себе в карман, и что он считает невозможным так тратить государственные деньги. Тогда Александр II рассердился на Бобринского и сказал ему много неприятного. В конце концов, Он сказал: "Ну так ты в таком случае выбери своего концессионера из людей, которых считаешь честными, и представь его сегодня же, чтобы вопрос о том, кому будет дана концессия, был бы сегодня же кончен", и что ждать Он не намерен. [...]

Но подобного рода действия Алексею Бобринскому даром не прошли. Как-то, через некоторое время, Александр II проезжал по Варшавской железной дороге, Его встретил граф Бобринский, который при этом был одет в несоответствующую форму. Увидев это, Император Александр II приказал ему идти на гауптвахту; Бобринский отправился на гауптвахту, но затем, конечно, подал в отставку...» [30]

О том, какое влияние имела светлейшая княгиня Юрьевская на государственные дела, пишет один из современных исследователей: «Александр II не раз делал попытки познакомить Долгорукую с механизмом управления Империей, более того, ни одного серьезного решения в конце 1870-х годов Он не принимал, не проговорив возможные варианты этого решения с новой супругой» [31].

Многим были ведомы дела дяди фаворитки Государя князя В.А. Долгорукова (1810†1891), генерал-губернатора Москвы, приведшего за 35 лет правления там к незаконному заселению второй столицы евреями-талмудистами, за что последнего, к сожалению, лишь в Царствование Александра III, в 1891 г. отправили в отставку.

Чтобы вполне осознать степень незаконного потворства князя Долгорукова евреям, приведем их численность в Москве за ряд лет: 1846 г. - 313; 1871 г. - ок. 8000; 1879 г. - 13000; 1880 г. - ок. 16 тыс.; 1889 г. - ок. 26 000; 1891 г. - 35 000. Это, подчеркнем, лишь иудеи-талмудисты, без учета выкрестов. Кроме того, в 1880-е гг. евреи, не имевшие права жительства в Москве и желавшие избежать полицейского контроля, активно заселяли пригороды - Марьину Рощу, Черкизово и Всехсвятское [32].

«Богатые купцы, банкиры и адвокаты снимали большие удобные квартиры в центре Москвы, нанимали гувернанток, учителей французского языка и репетиторов для своих детей, покупали товары в модных магазинах города, посещали театры и консерваторию...» [33] - пишет современный еврейский исследователь, при этом не забывая, как водится, всячески поносит условия жизни своих соплеменников в Российской Империи.

А вот описание жизни беднейшей части московских евреев современником: «К концу семидесятых годов в Зарядье было уже две синагоги и вся торговля была в руках евреев... Торговки-еврейки с съестными припасами и разным мелким товаром располагались не только на тротуарах, но прямо на мостовой. По переулкам были еврейские мясные, колбасные лавочки и пекарни, в которых к еврейской пасхе выпекалось огромное количество мацы... Много было в Зарядье и ремесленников-евреев; большей частью они занимались портновским, шапочным и скорняжным ремеслом. Интересную картину представляло Зарядье в один из еврейских праздников... С молитвенниками в руках, в длиннополых, чуть не до самых пят, сюртуках, в бархатных картузах... из-под которых выбивались длинные закрученные пейсы, евреи толпами шли посредине мостовой... С вечера пятницы шумное, суетливое Зарядье затихало - переулки были пустынны. В каждом доме приготовлялся ужин, за который усаживалась вся семья; на столах в подсвечниках горели свечи... Днем в субботу сидели дома, с утра читали священные книги, а к вечеру шли гулять. Излюбленным местом прогулок был Александровский сад» [34].

 (Все это описанное мемуаристом действо происходило, заметим, у самых стен русской православной святыни - Московского Кремля! Как же после всего этого поворачивается язык обвинять русских в антисемитизме. Ну-ка представьте себе сегодня (когда со всех углов нам кричат о толерантности) крестный ход рядом со стеной плача в Иерусалиме! Отлично известно, что открыто с крестом на груди сегодня в этом городе даже священнику появиться небезопасно. А плевки жидов-талмудистов при виде креста, носимого во время шествий по Скорбному пути Господню...)

Воистину, как писали тогда русские газеты: «Никогда семитам не жилось так легко на Руси, как в настоящее время, а между тем никогда еще они так сильно не жаловались. Какая же тому причина? Это особенность семита: он никогда ничем не доволен. Чем больше ему дают, тем больше он требует» [35].

Даже соборная прислуга кафедрального храма Христа Спасителя состояла из отставных солдат-евреев [36]. Наконец, на Солянке была открыта хоральная синагога, построенная на средства Лазаря Полякова.

 «Кто правит в Москве? - разгневанно спросил князя В.А. Долгорукова Император Александр III. - Вы или Поляков?» [37]

***

Между тем, Императрица Мария Александровна умирала. Этому способствовал туберкулез, спровоцированный неблагоприятным климатом С.-Петербурга, усиленный смертью детей (в первую очередь Наследника Престола Цесаревича Николая) и, несомненно, увлечением Супруга, о котором Он поведал вскоре после Ее возвращения из Франции в 1867 году. Императрица приняла всё внешне спокойно, законно уповая лишь на соблюдение внешних приличий. Однако это как раз и не входило в планы тех, кто стоял за спиной Долгорукой. В этих условиях Государыня, отличавшаяся не только тактом, но и недюжинным умом, мудро сместила акценты с династических на чисто семейные, бытовые, заявив: «Я прощаю оскорбления, нанесенные Мне, как Монархине, но Я не в силах простить тех мук, которые причиняют Мне, как супруге» [38]. Потом Она простила и это, попросив только дать Ей возможность умереть в одиночестве.

О венчании заговорили в день смерти Императрицы. «Сегодня кончилась Моя двойная жизнь, - читаем запись в дневнике 22 мая 1880 г. - Буду ли Я счастлив в будущем? Я очень опечален, а она не скрывает своей радости: она говорит уже о легализации ее положения; это недоверие Меня убивает!» [39] Вопреки всем принятым правилам приличия, не принимая в расчет годичный национальный траур, брак был заключен едва лишь истекли сорок дней.

Император подписал в Сенате акт о Своем вступлении с княжной Долгорукой в морганатический брак, о предоставлении ей титула Светлости и имени княгини Юрьевской. Так же стали именоваться и прижитые от этой связи дети: восьмилетний Георгий, семилетняя Ольга и двухлетняя Екатерина [40].

Подобные безпрецедентные поступки вызывали справедливое опасение у Царской Семьи. Узаконение незаконнорожденного сына могло быть первым шагом к превращению его, Императорской волей, в законного Наследника Престола. Тем более, что в акте 1874 г. отчество детей вполне определенно значилось, как Александровичи. Сам же Государь о Своем любимом Гого говорил: «Это настоящий русский, в нем, по крайней мере, течет русская кровь» [41]. (Кое-кто и сегодня, умиляясь «русскостью», любит поговаривать о неких «правах» на Престол внука - светлейшего князя Юрьевского Георгия Александровича, занимающегося бизнесом в Швейцарии и в последние годы нередко наезжающего в Россию.)

По словам исследовавшего вопрос доктора исторических наук А.Н. Боханова, к тому времени в России создалась крайне опасная обстановка: «Царь, несомненно, полностью закабален, почти лишен воли, и "эта дама" может заставить Его сделать все, что угодно» [42].

К чести ближайшего окружения Государя следует отметить, что практически никто не одобрял Его поступков в этом вопросе, но, искренне любя Его, не смогли решительно противоречить Царю. Лишь шеф жандармов граф П.А. Шувалов высказался более определенно, после чего через несколько дней был отправлен послом в Великобританию.

«Я молю Бога, - писала Императору единственная Его дочь Мария, герцогиня Эдинбургская, - чтобы я и мои младшие братья, бывшие ближе всех к Мама, сумели бы однажды простить Вас» [43].

«Как Он мог это сделать, мама? - задавал вопрос будущий Император Николай II тогда еще Великую Княгиню Марию Феодоровну. - Ты ведь сама знаешь, что в Нашей Семье нельзя жениться так, чтобы об этом не узнали все» [44].

Один лишь диктатор Министр внутренних дел граф М.Т. Лорис-Меликов, сторонник самых либеральных проектов, льстиво повторял то, что тайно хотели слышать: «Для России будет большим счастьем... иметь, как в былые времена, русскую царицу» [45]. (Не случайно, наверное, что внучка светлейшей княгини Екатерины Михайловны Юрьевской вышла впоследствии замуж за родственника графа.) «Он был, - писала о М.Т. Лорис-Меликове графиня М.Э. Клейнмихель, - интимным другом и покорным слугою княгини Юрьевской, расчищал пути к ее коронованию, поощрял ее планы, также как и планы великой интриганки, столь использованной княгиней Юрьевской и Александром II, Шебеко. [...] Проект коронации был разработан Лорис-Меликовым» [46]. Уверяли даже, что для княгини был заказан вензель [47].

Именно триумвират, состоявший из брата Государя Великого Князя Константина Николаевича, княгини Юрьевской и графа Лорис-Меликова, при поддержке некоторых других лиц, смогли убедить Императора, что для спасения от революционной угрозы следует смягчить традиционное Самодержавие, наделив избранных депутатов законосовещательными полномочиями. Речь шла о даровании конституции и упразднении, таким образом, Самодержавной Монархии в России. «Это сделано, - заявил в один из последних дней февраля 1881 г. Государь Своей морганатической жене. - Я подписал Манифест. В понедельник утром он появится в газетах и, надеюсь, произведет хорошее впечатление. По крайней мере, русский народ увидит, что Я дал ему все, что возможно. И все это - благодаря тебе» [48]. Но этого, как известно, не произошло. Понедельник наступил, а Император был убит террористами накануне, в воскресенье.

«...Пути Божии неисповедимы, - писал 14 марта в письме племяннику, С.Ю Витте, генерал Р.А. Фадеев. - Я спрашивал у людей самых близких покойному Государю: постигают ли они продление прошлого Царствования на 10 лет и что из нас вышло бы в таком случае? Они ответили в один голос, что не постигают. Доходило до того, что люди, сросшиеся с Покойным, - Адлерберг, Милютин и Вердер - хотели отшатнуться, оставить места вследствие домашних интриг и новых людей, вылезавших из щелей женской половины Зимнего дворца. В августе было назначено ее коронование, и главное влияние бы в совершенно невозможных руках. Об этом не нужно говорить, чтобы не ослабить сокрушающего впечатления, которое может в текущее время объединить и скрепить нравственно Россию. Но там, Свыше, где управляют участью земною, лучше знают, что и для чего делается» [49].

«...Некоторые, - вспоминал чиновник Цензурного комитета Е.М. Феоктистов, - высказывали прямо, что в событии 1 марта видят руку Провидения: оно возвеличило Императора Александра, послав Ему мученическую кончину, но вместе с тем послужило спасением для России от страшных бедствий, угрожавших ей, если бы еще несколько лет оставался на Престоле несчастный Монарх, Который давно уже утратил всякую руководящую нить для Своих действий, а в последнее время очутился в рабском подчинении княгини Юрьевской» [50].

Вся натура княгини Юрьевской раскрылась после гибели Императора. Пользуясь вполне истинно христианским великодушием к ней со стороны взошедшего на Престол Императора Александра III, она попыталась выторговать себе особые права: дополнительно к предоставленному ей отдельному дворцу и казенной пожизненной ренте в 100 000 рублей, она требовала для себя орден св. Екатерины и зачисления ее сына в Царскую роту Л.-Гв. Преображенского полка.

Через некоторое время светлейшая княгиня Е. Е. Юрьевская с детьми и с неизменной своей компаньонкой В. Шебеко выехали во Францию, поселившись в Ницце. Часто наезжая в С.-Петербург, она каждый раз настаивала на встрече с Царской Семьей. Однажды в ответ на ее слова, что как только дочери ее достаточно подрастут, она собирается вернуться в С.-Петербург, где непременно начнет давать балы, Император Александр III недвусмысленно заявил: «На вашем месте, вместо того, чтобы давать балы, я бы заперся в монастыре» [51].

Ловкая женщина не только, разумеется, не приняла постриг, она попыталась развить кипучую деятельность. До Петербурга доходили вести, что она пыталась нанести визит Германскому императору Вильгельму I (дяде Императора Александра II) с целью, как она выразилась, «благословить детей». Получив отказ через адъютанта, заявившего, что Кайзер «не имел понятия, что Император Александр был второй раз женат», княгиня не очень расстроилась. Живя широко, она открыто сожительствовала со своим врачом. С помощью французского журналиста Лаферте написала и издала книжку воспоминаний (Paris. 1882), в которой сообщила немало интимных подробностей своих взаимоотношений с Государем. Когда умер любимый сеттер Императора, она и из этого устроила публичную демонстрацию, установив на французских кладбище в городе По надгробие с весьма двусмысленной надписью, заставляющей задуматься о непрекращающихся на княгиню сторонних влияний: «Здесь покоится Милорд, любимая собака Императора Александра II. Памятник ей воздвигнут неутешной вдовой» [52].

О том, чьи это могли быть влияния, свидетельствовал уже упоминавшийся нами бывший шеф жандармов граф П.А. Шувалов, «имевший знакомства в европейском банковском мiре». Он «узнал достоверно, что Юрьевская имела на своих счетах в банках Лондона и Парижа несколько миллионов. Часть этой суммы составляли капиталы Императора Александра II, а другая часть - "подношения" фаворитке от железнодорожных магнатов за оказанное содействие в получении концессий» [53].

В 1885 г. некий «преданный друг Правительства» (такова была подпись под письмом) послал русскому послу в Париже барону А.П. Моренгейму записку, в которой сообщал о связях княгини Юрьевской с народовольцами. Говорилось там и о том, что сын княгини Георгий воспитывается в духе революции и в то же время как будущий претендент  на Всероссийский Престол. Активное участие в этом воспитании и в подготовке государственного переворота приписывалось «девице Шебеко».

Обезпокоенный дипломат обратился к заведовавшему заграничной политической агентурой П.И. Рачковскому. По этому поводу последний составил датированный 24 мая 1885 г. специальный доклад.

По словам исследовавшего сохранившийся его черновик историка и общественного деятеля С.Г. Сватикова, Петр Иванович «отнесся очень ревниво к сведениям, сообщенным парижской префектурой, и совершенно отверг возможность каких-либо замыслов Династического переворота со стороны св. кн. Юрьевской. Между тем, кое-что было правдой в утверждении "преданного друга Правительства"...» [54] Речь шла не только о безусловных связях княгини с французской прессой. «Все данные, у нас имеющиеся, - писал тот же С.Г. Сватиков о В.И. Шебеко, - заставляют думать, что эта преданная подруга кн. Юрьевской, связавшая свою судьбу с нею и оставшаяся ей верной до конца, была человеком чрезвычайно энергичным, с большими замыслами» [55]. Сам П.И. Рачковский признал, что и контакты с народовольцами «частью подтверждаются представляемой справкой из Парижской префектуры» [56]. Наконец, для того, чтобы точно установить, «воспитывает ли она действительно сына своего Георгия в духе династической революции, существуют ли, в самом деле, особые конспиративные организации в этом духе между русской аристократией и местными либеральными кружками, из кого эти последние состоят, посылаются ли [...] для сношения с ними дорого оплачиваемые курьеры», для всего этого, заключает П.И. Рачковский, нужны средства и немалые [57].

С собой на Запад княгине Юрьевской удалось вывезти некоторые реликвии. После ее смерти 15 февраля 1922 г. они распродавались на парижских и лондонских аукционах, попав в музеи и частные руки. Некоторые (смертные рубахи Государя с частицами Его крови) хранятся в крипте Св.-Николаевского собора в Ницце.

В наши дни эту историю, казалось бы давно покрытую мраком забвения, вновь пытаются использовать для дискредитации Императоров Всероссийских, Дома Романовых, самой идеи Самодержавной Монархии.

В 2001 г. в двух вместительных чемоданах из Лондона в Государственный архив Российской Федерации в Москве было доставлено 3,5 тысячи писем Государя княгине и 700 ответных посланий, а также ее дневники и воспоминания, другие документы. Одновременно с разбором их тут же начали переводить. Собственно переводчик один - Сара Житомирская. Отрывки из этих спешно переведенных ею интимных писем тут же опубликовал «Московский комсомолец», под названием, прозрачно вскрывающим суть затеваемой интриги: «Двоеженец всея Руси».

Поступили же все эти документы, как утверждают сотрудники архива, «при посредничестве cемейства Ротшильдов» [58].

Это к вопросу о том, что, по словам В.И. Карпеца из той же статьи, «будущий Государь должен быть не только Романовым, но и Рюриковичем. Более того, прежде всего Рюриковичем».

 

Примечания

1. Тальберг Н.Д. Перед судом Правды. Кн. 2. М. 2004. С. 292.

2. Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания. Т. 1. Рассказы в стенографической записи. Кн. 1. СПб. 2003. С. 319-320.

3. Там же. С. 48-49.

4. Там же. Т. 2. Рукописные заметки. СПб. 2003. С. 95.

5. Мемуары графа С.Д. Шереметева. М. 2001. С. 583.

6. Танеева (Вырубова) А.А. Страницы моей жизни. М. 2000. С. 288.

7. Дудаков С. Парадоксы и причуды филосемитизма и антисемитизма в России. М. 2000. С. 222.

8. Там же. С. 223. Со ссылкой на: Когут А. Знаменитые евреи - мужчины и женщины в истории культуры человечества. Т. 2. Одесса. 1902. С. 366-367.

9. Боханов А. Явление Екатерины III. Династический скандал 1880 года // Родина. 1998. № 2. С. 59-60.

10. К.П. Победоносцев в 1881 году. (Письма к Е.Ф. Тютчевой) // Река времен. Вып. 1. М. 1995. С. 182-183. Письмо Е.Ф. Тютчевой 25.1.1881.

11. Ляшенко Л. Александр II, или История трех одиночеств. М. 2002. С. 134.

12. За кулисами политики 1848-1914. М. 2001. С. 361.

13. Там же. С. 194.

14. Ляшенко Л. Александр II, или История трех одиночеств. С. 137.

15. Тайны ХХ века // Московский комсомолец. 2001. 21 декабря. С. 8.

16. Там же.

17. Ляшенко Л. Александр II, или История трех одиночеств. С. 338.

18. Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания, Т. 1. Кн. 1. С. 115.

19. Там же. С. 258.

20. Там же. С. 258-259.

21. За кулисами политики 1848-1914. С. 193-197.

22. Там же. С. 195, 196.

23. Кандель Ф. Книга времен и событий. История российских евреев. Кн. 1. М. 2002. С. 429-430.

24. Краткая еврейская энциклопедия. Т. 6. Иерусалим. 1992. С. 671.

25. За кулисами политики 1848-1914. С. 197.

26. Кандель Ф. Книга времен и событий. История российских евреев. Кн. 1. С. 425-426, 428-430.

27. Еврейская энциклопедия. Т. 7. СПб. Б. г. Стб. 587.

28. Князь Г.Е. Львов: «Россия в великой тревоге» // Россия и современный мiр. М. 2003. № 4 (41). С. 181.

29. Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания. Т. 2. С. 452.

30. Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания. Т. 1. Кн. 1. С. 115-116.

31. Ляшенко Л. Александр II, или История трех одиночеств. С. 140.

32. Краткая еврейская энциклопедия. Т. 5. Иерусалим. 1991. Стб. 473-474.

33. Кандель Ф. Книга времен и событий. История российских евреев. Кн. 2. С. 549-550.

34. Там же. С. 550.

35. Там же. С. 549.

36. Дудаков С.Ю. Парадоксы и причуды филосемитизма и антисемитизма в России. С. 246.

37. Там же. С. 246.

38. Ляшенко Л. Александр II, или История трех одиночеств. С. 137.

39. Тайны ХХ века // Московский комсомолец. 2001. 21 декабря. С. 8.

40. Ананьич Б.В., Ганелин Р.Ш. Александр II и Наследник накануне 1 марта 1881 г. // Дом Романовых в истории России. СПб. 1995. С. 204-213.

41. Ляшенко Л. Александр II, или История трех одиночеств. С. 143.

42. Боханов А.Н. Романовы. Сердечные тайны. М. 2000. С. 90.

43. Боханов А.Н. Император Александр III М. 1998. С. 241.

44. Боханов А.Н. Романовы. Сердечные тайны. С. 93.

45. Ляшенко Л. Александр II, или История трех одиночеств. С. 144.

46. За кулисами политики 1848-1914. С. 470, 471.

47. Боханов А. Явление Екатерины III. Династический скандал 1880 года. С. 62.

48. Ляшенко Л. Александр II, или История трех одиночеств. С. 145.

49. Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания, Т. 1. Кн. 2. С. 977.

50. За кулисами политики 1848-1914. С. 126.

51. Боханов А.Н. Романовы. Сердечные тайны. С. 99.

52. Там же. С. 100.

53. Боханов А.Н. Император Александр III. М. 1998. С. 257.

54. Сватиков С. Из прошлого русской политической полиции // На чужой стороне. Прага. 1925. № Х. С. 184.

55. Там же.

56. Там же. С. 182.

57. Там же. С. 183-184.

58. Государственный архив Российской федерации. Каталог выставки документальных материалов, поступивших в фонды ГАРФ. М. 2002. С. 10.

 


скачать


Вернуться

Copyright © 2009 Наша Эпоха
Создание сайта Дизайн - студия Marika
 
Версия для печати